Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 29 – Аелла Мэл

Моя Айка лежала на кровати с широко раскрытыми глазами. Вся кровать была залита кровью.

— Это не смешно, — буркнул я, подходя к ней. Голос дрогнул. — Айка, я всё стерплю, но только не такие дурацкие шутки.

Она молчала. Слишком молчала.

— Хватит! — крикнул я и, схватив её за плечи, принялся трясти. Но она болталась, как тряпичная кукла… Безжизненная, холодная.

— Айка! — заорал я, отказываясь верить в происходящее. — Прекрати! Не смей так притворяться! Ты меня слышишь⁈ Давай, вставай! Айка, встань, я тебе приказываю! ВСТАНЬ!

Я тряс её снова и снова, звал, кричал, умолял… Но она не отзывалась. Её тело было холодным, а взгляд — пустым. Крик младшей сестры, донёсшийся с порога, вернул меня в реальность.

Родители, словно подкошенные, опустились рядом. Они взяли её руки, на которых застыли тёмные полосы запёкшейся крови… Какая кровь? Всё уже давно вытекло. Скорая уже ничем не могла помочь. Она ушла ещё ночью.

Никто не мог спасти мою Айку. Никто.

Я своими руками хоронил частичку собственной души. Снова и снова задавал ей безответные вопросы. Спрашивал, почему она пошла на это. Мы бы справились с любыми последствиями! Я бы не оставил её одну! Почему она не доверилась мне? Почему не рассказала, что случилось?

Вопросов была бездна, но ответов не было ни у кого.

Я проводил всё время в её комнате. До сих пор не верил, что её больше нет. Раз за разом перебирал её вещи, плакал, закрывшись в её комнате, чувствуя, как душа горит в огне невыносимой боли. Не мог смириться с тем, что она бросила меня и ушла.

Спустя неделю после похорон я случайно уронил её любимую книжку. Я постоянно касался её, но не решался взять в руки и открыть. А тут — уронил. Из книги выпала сложенная в несколько раз бумажка. Бумажка, которая перевернула весь мой мир.

'Мой любимый братик, мой Марик.

Если ты читаешь эти строки, значит, я смогла сделать это до конца. Прости меня. Прости за слабость, за боль, что я причиню тебе и нашим родителям. Но я больше не могу.

Я так сильно его любила, Марик. Всем сердцем, всей душой. А он… он оказался монстром. Сначала это были цветы и обещания, потом — лёгкие намёки, что я недостаточно ему доверяю. А потом… он подлил что-то в мой напиток. Я не помню, как всё случилось. Проснулась утром в чужой постели, вся в синяках, с разрывающимся от стыда сердцем. А он стоял надо мной и улыбался. Сказал, что теперь я его игрушка.

Я пыталась бежать, но он находил меня. Угрожал рассказать отцу, что я сама пришла к нему, что я… продажная. А потом я узнала, что беременна.

Я приползла к нему на коленях, умоляла дать ребёнку имя. А он рассмеялся мне в лицо. Сказал, что никогда не женится на «грязной шлюхе», что ребёнка я должна убрать, иначе он уничтожит нашу семью. Обещал подбросить отцу что-то, маме доставит неприятности, а тебя… он сказал, что сломает тебя, Марик.

Неделю я жила в аду. Он каждый день звонил и спрашивал, сделала ли я аборт. А вчера… вчера он прислал мне фотографию. Фотографию Залинки, идущей из школы. И написал: «Следующей будет она».

Я не могу, братик. Не могу допустить, чтобы он дотронулся до нашей малышки.

Прости меня. Я так вас всех люблю. Скажи маме, что это не её вина. Скажи папе, что он был лучшим отцом. А Залинке… обещай, что защитишь её.

И сделай для меня одно — накажи его. Не ради мести. Ради того, чтобы другие девушки не прошли через этот ад. Чтобы наша Залинка могла спокойно ходить по улицам.