Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 26 – Аелла Мэл

— Марик, — шепчет мама, едва сдерживая слёзы. — Моя… Айка? Почему… она так похожа… на мою девочку?

— Всё потом, мам, — шепчу ей на ухо, замечая, что на нас косятся. — Сейчас не место.

Она понимает и быстро натягивает улыбку. Но когда она присаживается перед малышкой, на её лице — искренняя улыбка. Счастье. Любовь. Всё это она дарит этой малышке в долю секунды. Она, как и я, увидела в ней Айку.

Я не могу выносить это и поднимаю взгляд, чтобы наткнуться на Айнуру, стоящую в дверях. Она взволнованно следит за тем, как мама и малышка общаются. Руки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Она знает! Она всё знает! И про меня, и про малышку, и про нашу встречу. Какова вероятность, что она знает, что я натворил? Что, если она была свидетельницей моего поступка и потому боится меня?

Если я прямо сейчас получу от неё ответы, мне не придётся ждать до полуночи. Но как? При всех — не вариант. Вызвать куда-то… Она не пойдёт.

В этот момент она смотрит на меня. Сглатывает. Делает шаг назад.

Чёрт, я сейчас не сдержусь, схвачу её и утащу подальше. Не отпущу, пока не получу ответы. Пока она не скажет, моя ли это дочь!

— У тебя очень красивое имя, Амира, — говорит мама, держа её за ручки. — Ты очень любишь мандарины?

— Очень! Они такие вкусные. Мама много не разрешает, алгея будет, говорит, — грустно вздыхает она. Мама? Где её мама? Кто её мама?

— Аллергия, — поправляет её мама. — Мама права. У меня тоже была дочка, которая очень любила мандарины. Я прятала от неё, но однажды она нашла и съела всё, что было. А потом покрылась пятнышками.

— Большими? — округлив глаза, уточняет она.

— Да. Плакала потом, потому что стала некрасивой.

— Девочка должна быть красивой, — важно заявляет малышка. — Я тогда много не буду кушать.

У меня наворачиваются слёзы. Я не могу этого выносить. Руки так и чешутся схватить её и прижать к себе. Не отпускать никуда. За меня это делает мама. Она берёт её на руки и садится на диван, расспрашивая обо всём.

Удивительно и то, что малышка сама хочет общаться с ней. Обычно дети не так открыты с незнакомцами. Хотя моя Айка была такой же. Весёлая хохотушка, которая любила жизнь. Она была как лучик солнца, греющий всё вокруг. Её невозможно было не полюбить. Она была доверчива, и этим воспользовались…

— Вы сидите, а мне надо в город за кое-какими покупками, — заявляет мама после обеда. Всё это время она не отпускала от себя малышку. Ни на секунду.

— А можно мне с вами, тётя? — воодушевлённо спрашивает малышка. — Я ещё не купила платье. Дядя Муслим и тётя Фарида обещали купить мне самое красивое платье. Розовое.

— С удовольствием возьму тебя с собой, — улыбается мама.

— Тогда я отвезу вас. Айнуш, ты с нами? — встаёт Муслим, на долю секунды опередив меня. Я сам хотел отвезти их! Но если они уезжают, пусть хоть Айнура останется. Мы поговорим.

— Поеду, — говорит она, бросив на меня взгляд. Словно поняла, чего я хочу. Вот же вредина! Мне ничего не остаётся, кроме как сидеть сцепив зубы.

Их нет целых четыре часа, за которые я извёлся. Неизвестность мучила. Алтай молчит, а я так надеялся, что он справится быстрее. Может, стоило самому поехать и напрямую всё спросить? Ехать всего два часа.

В пять вечера слышу шум машины. Вылетаю на улицу. Мама со смехом выходит из машины и помогает выйти малышке. Обе довольные. Улыбка сама напрашивается на лицо. Пусть она будет моей дочерью. Пусть!