Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 24 – Аелла Мэл

Я молча наблюдаю, как они обнимаются с только что пришедшей парой. Мальчонка, чуть старше малышки, сразу же включается в игру с Муслимом и Селимом. Я не могу сосредоточиться, мысленно возвращаясь к девочке, к её лицу, к этому леденящему душу сходству. Но надо взять себя в руки! Надо!

— А это брат Залины, Марат, — знакомит меня Селим, и мне приходится отложить все вопросы на потом, спрятав смятение, ужас и надежду за маской вежливости. Я чувствую, как мышцы лица деревенеют, пытаясь изобразить нечто, отдалённо напоминающее улыбку.

— Рад знакомству, — говорю я, и мой собственный голос кажется мне чужим, доносящимся издалека. Я протягиваю руку мужчине, и мои пальцы на мгновение сжимаются.

— Взаимно. Айнушка, — сразу же поворачивается он к девушке, и я ловлю на себе его короткий, оценивающий взгляд. — Слышал, ты решила остаться у родителей. Сбежала от нас.

— Ненадолго, брат, — отвечает она, и её улыбка снова становится натянутой, искусственной. Она снова бросает на меня короткий, полный немой тревоги и предостережения взгляд.

— А где твоя невеста, дядя? — склоняет голову набок малышка, и снова это движение, эта манера — всё до боли знакомо, каждый жест — удар по сердцу. Не могу поверить в то, что вижу! Всё ещё кажется, что это какая-то жестокая, безумная иллюзия.

— Они скоро придут, и ты с ней познакомишься, — щёлкает её по носу Муслим, но его глаза при этом пристально смотрят на меня. — Марат, не позовёшь их?

Его взгляд — проницательный, изучающий, полный немого вопроса — вперился в меня. Он даёт мне время прийти в себя, хоть и не до конца понимает, что со мной происходит. Да что уж там — я и сам ни черта не понимаю! Во мне бушует ураган из эмоций — невыносимая боль, жгучее любопытство, леденящий страх и какая-то безумная, пугающая надежда.

— Сейчас, извините, — киваю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мой кивок обращён всем и никому конкретно одновременно. Разворачиваюсь и быстрым, почти бегущим шагом ухожу, оставляя за спиной этот смех, эти улыбки и эту страшную, неразгаданную загадку в образе маленькой девочки.

Ворвавшись в наш дом, я с силой захлопываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза, пытаясь перевести дух. Потом, почти не помня себя, поднимаюсь в свою комнату. Ванная. Я с силой поворачиваю кран, и ледяная вода с шумом бьёт в раковину. Я набираю полные ладони и с ожесточением брызгаю в лицо. Холод обжигает кожу, но не может охладить пожар внутри. Я должен прийти в себя! Я схожу с ума! Эта малышка, которая так похожа на мою сестру… Её глаза, её лицо, её улыбка, каждый её жест… Всё это — моя Айка, воскресшая в этом ребёнке, моё потерянное счастье, моё незаживающее ранение.

Как такое возможно, чёрт побери? КАК?

Схватив телефон, я с такой силой впиваюсь в него пальцами, что костяшки белеют. Набираю номер друга. Он должен помочь. Я не смогу оставаться спокойным, пока не выясню всё. Даже то, что я обещал себе — ждать, пока они сами не придут к моему порогу, — я готов нарушить, если выяснится, что у меня есть дочь.

Моя дочь…

Возможно ли это?

Вероятность ужасающе высока. В ту ночь я не предохранялся. В ту проклятую ночь мне было не до этого. Всё, чего я хотел, — это отомстить. И я сделал это! Но эта… малышка. Как я мог не подумать, что она могла забеременеть? Как? Я же не идиот, не тупица! На Джамала орал, что тот мозгами не думает, а сам… Сам оказался ничем не лучше!