Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 147 – Аелла Мэл

— Я люблю тебя, — сказал он просто. Без пафоса, без надрыва. Как факт. Как данность.

— Знаю, — ответила я, и впервые за долгое время эти слова не вызвали во мне желания защищаться. — И я… я тоже тебя люблю.

Он резко схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо.

— Правда?

— Правда, — я улыбнулась сквозь слёзы, которые предательски потекли по щекам. — Наверное, уже давно. Просто боялась себе признаться.

— Айнура… — он выдохнул моё имя, и прижал к себе так крепко, что я пискнула. — Прости. За всё. За то, что сделал. За то, что заставил столько страдать.

— Хватит, — прошептала я в его грудь. — Хватит извиняться. Я простила. Правда.

Мы стояли, обнявшись, посреди моего маленького кабинета, а за окном шумел город, и жизнь была удивительно, невероятно хороша.

В дверь снова постучали — на этот раз осторожно, но настойчиво.

— Айнура, там это… — Рина заглянула и, увидев нас, замерла. — Ой. Я потом.

— Стой, — я высвободилась из объятий Марата, вытирая слёзы. — Что случилось?

— Там женщина пришла. Плачет. Говорит, муж избивает, угрожает. Я её в комнату для новых отвела, но она ни с кем не хочет говорить, кроме… — Рина запнулась, глядя на меня. — Кроме тебя. Сказала, что слышала про центр и про женщину, которая помогает. Которая сама через многое прошла.

Я вздохнула, мгновенно переключаясь в рабочий режим.

— Иду. — Повернулась к Марату. — Подождёшь?

— Конечно, — кивнул он. — Я пока к Татьяне зайду, спрошу, как там дела у вас.

Я вышла в коридор, но на пороге обернулась. Он стоял у окна, засунув руки в карманы, и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

— Марат, — позвала я.

— М?

— Я тебя люблю, — сказала я ещё раз, чтобы он запомнил. Чтобы поверил.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, ради которой хотелось жить.

— И я тебя, Айнуш. Иди. Помоги ей. Я подожду.

Я кивнула и пошла по коридору — туда, где меня ждала очередная сломленная женщина, очередная история, очередная душа, которой нужна была помощь. И я знала, что помогу. Потому что теперь я умела это делать. Потому что теперь я сама была целой.

КОНЕЦ