Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 131 – Аелла Мэл

— Допустим, — Лена сложила руки на груди, принимая боевую стойку. — Но как быть с обещаниями? Айнура спросила: если он какие-то выполняет, а какие-то игнорирует, что тогда? Если мужик не в силах сдержать слово, но хочет прощения, надо ли прощать?

Я растерянно переводила взгляд с одной на другую. Они говорили про мой вопрос, но немного переиначили ее. Вспомнила, как Марат обещал не трогать меня, не приближаться, а сам полез с поцелуем тогда, в ванной. А за последний месяц он не раз брал меня за руку, обнимал в порыве чувств, когда дела шли хорошо, когда радовался победам. И я… я привыкла. Мне даже стало тепло от этих мыслей. От его прикосновений, от его взглядов, от того, как он смотрит на меня, будто я — самое ценное, что у него есть. И… я сама уже искала его. Ждала.

— И что? — насмешливо усмехнулась Кристина. — Может, у мужика просто не получается? Может, он старается изо всех сил сдержать слово, а не выходит? Мы, женщины, такие же! Я когда с мужем ругаюсь, ору, что никогда не прощу. А потом что? Прощаю, конечно. И все так делают!

— Это другое! — отрезала Лена.

— Ни черта! — Кристина захлопнула зеркальце и подалась вперёд, сверкая глазами. — Это просто глупые баррикады в голове людей, — она постучала себя по виску длинным ярко-красным ногтем. — У всех поступков есть степень тяжести, это да. Но если ты чувствуешь, что этот человек нужен тебе. Даже с самыми тяжёлыми поступками, с самым отвратительным прошлым. Если ты хочешь просто быть с ним, к чёрту все сомнения!

— Ага, а потом сидишь и ревешь с разбитым сердцем, — съязвила Лена.

— Зато приобретаешь опыт! — отрезала Кристина. — Дети учатся ходить, падая раз за разом и набивая шишки. А взрослые набивают шишки на сердце, а не на коленках. И это нормально. Без риска нет жизни.

— Я согласна с Кристиной, — тихо, но твёрдо сказала Милана. — У меня тоже были жуткие сомнения. Я боялась, ненавидела, не верила. Но моя тётя… она сказала мне одну вещь. Если ты чувствуешь к этому человеку что-то особенное, то примешь его со всеми недостатками и даже с его самыми страшными поступками. Мой дядя в молодости не был идеалом, он был тем ещё… В общем, тётя могла бросить его сто раз, но не сделала этого. И сейчас они счастливы.

— Именно, — кивнула Кристина. — Когда любишь, принимаешь человека со всем его дерьмом и вонизмом. Даже если он причиняет тебе боль — принимаешь. Есть, конечно, предел, когда женщина устаёт и просто уходит молча. Но это уже другой случай.

— Я всё равно за то, чтобы не прощать! — фыркнула Лена, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

— То есть, — я снова заговорила, чувствуя, как краснеют щёки под их взглядами. — То, что он не сдержал своё обещание…

Я не успела договорить.

От дверей раздался отчётливый, намеренно громкий кашель. Я резко подняла голову и столкнулась со стеклянным, непроницаемым взглядом Марата, а за его спиной Джамала. Он стоял в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел прямо на меня. Сколько он там простоял? Что слышал? Что подумал? Сердце ухнуло вниз, а потом забилось где-то в горле.

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Марат не отрывал от меня взгляда. В нём не было гнева, не было боли — только какая-то странная, пугающая пустота и одновременно невероятная сосредоточенность.