Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 127 – Аелла Мэл

Я подошла ближе, села в кресло напротив.

— Ты… ты уверен, что всё делаешь по закону? Чтобы потом не было…

— Чтобы потом не было возможности у него вывернуться? Да. Я учусь на своих ошибках, Айнура. Каждый шаг проверяю с юристами. Я хочу, чтобы его посадили надолго и по всей строгости. Чтобы он наконец получил то, что заслужил. За Айку. За Рину. За тебя. За всех.

В его голосе звучала такая неумолимая, отточенная решимость, что по коже пробежали мурашки. Но это не был слепой гнев. Это был холодный расчёт.

— А если… если он попытается тебе навредить? — не удержалась я.

Марат посмотрел на меня, и его взгляд смягчился.

— Не беспокойся. Я предусмотрел и это. Джамал не отходит от вас с Амирой далеко, а у меня… я не мальчик для битья. Я позаботился о безопасности. Обо всех.

Постепенно начала выводить Рину на улицу. Однажды пошли в торговый центр купить ей новую сумку. Старую она выбросила — ту, что была с ней в ту ночь. Это был её маленький ритуал прощания с прошлым. Возвращались мы пешком, болтая о пустяках, и я вдруг почувствовала себя… легко. Как будто помогая ей, я залатывала и свои собственные раны.

Вечером того же дня Марат вернулся домой не один, а с Джамалом. Они что-то оживлённо обсуждали, но при моём появлении замолчали.

— Всё в порядке? — спросила я, накрывая на стол.

— Более чем, — Джамал широко улыбнулся. — Твой муж — гений мщения на юридических полях. Он только что выиграл тендер для нашего знакомого, который Беслан считал своим. И даже не подкопаться. Всё чисто.

— Это не месть, — спокойно поправил Марат, снимая пиджак. — Это бизнес. Некомпетентность и мошенничество всегда проигрывают. Просто раньше ему везло.

Позже, когда Джамал ушёл, а я мыла посуду, Марат прислонился к кухонному столу.

— Завтра будет важное заседание по одному из его старых дел о мошенничестве. Появился ключевой свидетель, который раньше боялся говорить.

— Ты волнуешься? — спросила я, вытирая руки.

— Нет. Уверен в доказательной базе. Но… это начало конца для него. Послезавтра, если всё пройдет, как по плану, о нём напишут в нескольких деловых изданиях. Не в том свете, в котором он привык.

Он помолчал, глядя, как я раскладываю посуду по полкам.

— Спасибо, — вдруг сказал он тихо.

— За что?

— За то, что спросила. Волнуюсь ли я.

Я замерла с тарелкой в руках. Это были простые слова, но они прозвучали так, будто он ждал этого вопроса. Ждал, что кто-то спросит не о деле, а о нём самом.

— Это нормально — волноваться, — пробормотала я, избегая его взгляда.

— Для тебя — может, и нормально. Для меня… это непривычно. И приятно.

Ничего не ответив, продолжила свою работу, а он медленно приблизился ко мне. Я не знала что он хочет сделать, но сжала руки в кулак. Склонившись, оставил легкий поцелуй у меня на макушке и ушел к себе.

Кажется, было лучше когда я испытывала перед ним страх, а не эти непонятные чувства. Я настолько привыкла к нашему положению, что даже не хочется ничего менять. Мы похожи на настоящую семью, которая по утрам оставляет ребенка в саду, а потом вместе едут на работу. Там разделяются, а вечером вместе домой. Он иногда даже помогает готовить ужин.

Нормально ли это?

* * *

Скандал вокруг Беслана набирал обороты. В газетах появились первые осторожные статьи о «темных делах успешного бизнесмена». В центр пришла одна из тех девушек, о которых говорил Марат. Её звали Лиля. Она принесла нам пачку домашнего печенья и сказала просто: «Спасибо. Я дала показания». Рину это вдохновило невероятно. Она даже записалась на курсы компьютерной грамотности, которые организовывал центр.