Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 126 – Аелла Мэл

— Вроде да, но… можно я буду просто приходить сюда? Регулярно. Помогать.

— Конечно, приходи когда захочешь, — он легко согласился. — Просто я думал, ты, наоборот, не захочешь сюда идти. Потому и держал всё в секрете.

— Я хотела найти работу, но теперь… хочу быть здесь. Есть для меня вакансия?

Он притворно задумался, склонив голову набок.

— Ммм, дай-ка подумать… Знаешь что? Выбери себе вакансию сама и делай, что сочтёшь нужным. Ты здесь хозяйка, — сказал он это так спокойно и просто, будто речь шла о ключах от кладовки.

— Х-хозяйка? — я икнула от неожиданности, чувствуя, как снова краснею.

— Ты же жена, — он хитро улыбнулся, и в его глазах плескался тёплый, почти озорной огонёк. — А раз твой муж — хозяин, значит, ты — хозяйка. Всё логично. Ну что, идём, жена? Дел, как всегда, невпроворот.

И он, не дожидаясь ответа, тронулся вперёд, держа дверь для меня. Я стояла на месте ещё пару секунд, переваривая его слова и эту новую, непривычную роль. «Жена. Хозяйка». Слова, которые раньше вызывали только отторжение и страх, теперь звучали… по-другому. Как вызов. Как возможность. И как что-то ещё, чего я пока боялась назвать даже в мыслях. Сделав глубокий вдох, я шагнула за ним внутрь. В мир, который он создал для спасения других, и где я, неожиданно для себя, начала находить кусочки своего собственного спасения.

Центр стал моей новой реальностью. Я приходила туда почти каждый день, пока Амира была в саду. Сначала просто помогала Татьяне с документами, сортировала пожертвования, сидела с детьми, когда женщины ходили на консультации. Рина постепенно оттаивала. Мы пили чай на кухне центра, и она начала делиться мелочами — какой фильм посмотрела, что понравилось из еды. Её улыбка стала появляться всё чаще, особенно когда она возилась с малышами. Татьяна из скептика превратилась в мою самую горячую союзницу, постоянно подкидывая мне то одно, то другое дело, словно проверяя на прочность.

Марат же погрузился в работу с головой. Вечерами за ужином он был сосредоточен и немногословен, но его глаза горели холодным, целеустремлённым огнём. Иногда он работал дома, в кабинете, и я, проходя мимо приоткрытой двери, слышала отрывки его телефонных разговоров: «Да, я понимаю, что сроки… Нет, это не предложение, это требование… Найди того свидетеля по делу 2018 года…»

Однажды вечером, когда Амира уже спала, я застала его в гостиной. Он сидел с ноутбуком, а перед ним лежала стопка распечаток. Под глазами были тёмные круги.

— Ты ещё не спал? — спросила я, останавливаясь в дверях.

— Скоро, — он откинулся на спинку дивана и провёл рукой по лицу. — Информация по Беслану… её оказалось гораздо больше, чем я думал. Он не брезговал ничем. Мошенничество с тендерами, подлог документов, угрозы… И это только по бизнесу.

— А по… другим делам? — осторожно уточнила я.

Он взглянул на меня, и в его глазах была усталая ярость.

— Нашлись ещё две девушки. Молодые, запуганные. Они боялись даже заикаться. Сейчас с ними работает Кристина. Благодаря Рине и её смелости пойти в больницу, у нас появился весомый козырь. Он заставил других поверить, что можно дать показания.

— А его семья? Рукия?

— Крутятся, как ужи на сковородке. Пытаются давить на связи, запугивать. Но… — он слабо усмехнулся, — у меня за это время тоже кое-какие связи появились. И мотивация покрепче. Он уже фактически в изоляции. Деловые партнёры от него шарахаются, как от чумного. Скоро начнётся официальное расследование.