Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 107 – Аелла Мэл

Я впал в ступор. Я… и лак на ногтях? Красный⁈

— Сейчас принесу! — Амира сорвалась с моих колен и помчалась в свою комнату.

— Ты же не позволишь ей это сделать? — с мольбой в голосе я обратился к Айнуре.

— А почему нет? — она приподняла бровь. — Ты хотел быть отцом? Вот тебе все радости отцовства в полном объёме. Радуйся, что волосы короткие, а то ходил бы ещё и с косичками. Селим у нас уже привык.

— Но… как это потом смывать? — в моём голосе зазвучала паника. — Мне завтра на работу! Как я покажусь в таком виде? Джамал меня забросает шутками до конца века!

— Переживёшь, — только и хмыкнула она. В этот момент вернулась Амира. Я думал, она принесёт один флакончик, но нет — в её руках был целый арсенал: коробочки, кисточки, и всякое прочее.

— Пап, давай ещё и глазки накрасим! И помаду! У меня много цветов! Хочешь розовую?

— Доченька, солнышко, может, не надо? — попытался я в последний раз.

— Я очень красиво сделаю! Дяде Селиму нравится. Он сказал, когда я вырасту, всех буду красить!

Пришлось сдаться. Молча, с ощущением обречённости, я согласился. Выбора не было. Обидеть её отказом я не мог. Лицо отмою, а с ногтями… что ж, придумаю что-нибудь. Или нет.

Следующий час стал для меня испытанием на прочность. Амира с серьёзным видом профессионала наносила на моё лицо слои косметики, а Айнура, устроившись напротив, не скрывала уже улыбки, а потом и вовсе схватила телефон.

— Для истории, — заявила она, делая первый кадр.

Сначала я инстинктивно потянулся, чтобы выхватить телефон и всё удалить, но потом остановился. Пусть. Пусть это будет. Наши смешные, нелепые, но наши моменты. И я, поймав её взгляд, начал кривляться, строить рожицы. Амира заливалась звонким смехом, глядя на мои ужимки, и её смех подхватила мать. Дочь, вдохновлённая успехом, стала растягивать мне щёки, теребить нос, чтобы получились ещё более забавные фото.

Этот вечер стал нашим первым по-настоящему лёгким, тёплым, семейным вечером. Я ловил каждый его миг, пытаясь впечатать в память звук их смеха, тепло в комнате, это чувство принадлежности. Хотелось, чтобы таких вечеров было как можно больше, но рациональная часть мозга шептала: «Всё кончится. Цени то, что есть». И я ценил. Отчаянно. Пусть у моей дочери в памяти останутся не ссоры и напряжение, аа вот такие смешные, дурацкие, светлые картинки. И… я позволил себе слабую, почти неслышную надежду, что и Айнура сможет когда-нибудь вспоминать меня не только чудовищем, а вот таким — смешным, с розовыми щеками и готовым на любую глупость ради их улыбки.

Позже, когда Амира наконец уснула, я отправился в ванную отмывать «боевой раскрас». С лица всё сошло относительно легко, но ногти упрямо сияли вызывающим алым цветом. Оттирал их мылом, щёткой — бесполезно. С тяжёлым вздохом я бросил это бесполезное занятие и поплёлся на кухню, меланхолично разглядывая свои «новые» пальцы.

— Садись, — встретила меня там Айнура. На её губах всё ещё играла та самая, лёгкая, почти неуловимая улыбка. Она поставила передо мной на стол небольшой флакон с прозрачной жидкостью и пачку ватных дисков.

— Это что? — спросил я, открыв пробку. Резкий, едкий запах ударил в нос, и я тут же захлопнул флакон.

— Жидкость для снятия лака. Намочи ватный диск и всё сойдёт.

— Эта вонючка справится с этим? — недоверчиво изогнув бровь, я щедро вылил жидкость на диск.