Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 106 – Аелла Мэл

— Так я уже сколько лет на коньках. Ладно, теперь едем подкрепляться, а потом… давай в кино? Сто лет там не был. Посмотрим, что сейчас идёт.

— Давай, — согласилась она, и в её голосе послышалась лёгкая улыбка. — А то мы с Амирой ходили только на мультики.

— Как-нибудь сходим с ней вместе. Кстати, ты Лене писала? Или мне позвонить?

— Писала. Всё у них хорошо. Она даже фотки скинула, как Амира с Саидом прыгают на батутах, — Айнура открыла галерею на телефоне и протянула мне. — Кажется, они здорово подружились.

— Саид — умный парнишка. Ты бы видела, как он Джамала на место поставил, когда тот не так посмотрел на Милану, — я не мог сдержать улыбку от гордости за мальчика. — Это было нечто. Милана воспитала из него настоящего мужчину, с огромным уважением к женщинам. Она проделала огромную работу.

— Мальчиков воспитывать тяжело, — кивнула Айнура, и взгляд её на миг стал задумчивым. — Если бы не папа, мои братья, боюсь, совсем бы сели маме на шею.

— Отец нужен всем, — тихо согласился я, и в груди на мгновение кольнуло — всплыл образ собственного отца. — Мой папа был более снисходителен к девочкам, а меня держал в ежовых рукавицах. Но не был тираном. Просто хотел, чтобы я вырос человеком. Но когда не стало Айки, а потом и его… из-за них… я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

— Не хочу об этом говорить, — резко отвернулась она к окну, пряча руки в карманы пальто. Её плечи напряглись, и весь её вид говорил о том, что дверь в эту боль захлопнута наглухо.

— Не будем, — поспешно согласился я. — Как и решили: сначала обед, потом кино.

— А потом — за Амирой.

— Принято, — улыбнулся я, и мы поехали.

Остаток дня прошёл на удивление легко. В кино шла лёгкая комедия, и мы от души смеялись вместе с залом. Забрав дочь, мы всю дорогу слушали её восторженный рассказ о прыжках на батутах, играх и новых друзьях. Она так разошлась, что упросила отпустить её с Саидом и тётей Леной ещё раз. Айнура с нежностью смотрела на неё, слушая этот счастливый лепет. Я ловил их отражение в зеркале заднего вида — моя жена и моя дочь. Пусть и не совсем настоящие, но мои в эту секунду, в этой машине, наполненной теплом и смехом. Глоток этого простого, такого хрупкого счастья обжигал горло. Как же я хотел, чтобы это стало реальностью навсегда.

Но знал — невозможно.

Мой поступок не простить. И речь не только о том, что случилось семь лет назад, но и о том, как я принудил её к этому фиктивному браку. Я знал, что рано или поздно приду с повинной к её родным, но отчаянно хотел выкроить эти крохи времени, чтобы узнать свою дочь. На месте её братьев я бы не подпустил такого человека ни к ребёнку, ни к матери и на пушечный выстрел. Так что я просто воровал эти мгновения, пользуясь тем, что они сейчас рядом. Скоро всё раскроется. И я их потеряю. Но эти воспоминания уже никто не отнимет.

— Пап! — дома Амира запрыгнула ко мне на колени, обвивая шею маленькими тёплыми ручками. — Давай я тебе ногти покрашу!

— Что? — я сипло переспросил, полностью ошеломлённый. А из соседнего кресла донёсся сдавленный кашель Айнуры, которая явно давила смех.

— Ногти! У меня есть красный лак. Очень красивый! Давай, пап! Мам, можно? — глаза дочери сияли такой надеждой, что растопить бы лёд.

— Можно, дочка, — голос Айнуры прозвучал слишком сладко. — И на ногах не забудь покрасить, — добавила она, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться. В её глазах искрился беззлобный, но оттого не менее ехидный, торжествующий огонёк.