Книга Сердце непогоды, страница 56 – Дарья Кузнецова

— Точно не скажу, могу только предполагать. Не я же эти решения принимаю, да и я – совсем не следователь.

— Неужели? – изумилась Анна. - А чем же вы занимаетесь? Простите моё любопытство, но я всегда думала, что именно это – как раз и есть обязанности вашей службы. Расследовать особенно щекотливые дела.

— Щекотливость – слишком неопределённое понятие, чтобы вносить его в инструкции, - улыбнулся Водовозов. – Наше отделение занимается расследованиями, касающимися безопасности императорской фамилии и всей империи, а случай с Ладожским едва ли имеет этакий масштаб. Даже если преступление совершил князь Шехонский,то по причинам личного характера, а это дело полиции.

— Странно, отчего же Натану тогда столь невероятно везло, что его расследования всё время с вашими коллегами пересекались? Неужели у нас столько преступлений совершается именно по названным мотивам?

— Боюсь, мне нечего ответить, – он развёл рукaми. – Простите, Анна, но я не интересовался, какие именно дела вёл ваш брат. Да и обязанности мои лежат очень далеко от следственной деятельности. А рассказать вам о них подробнее я не могу, не имею права.

— Это вы меня извините, Владимир, - опомнилась она, - я не должна была об этом заговаривать и совать нос в ваши дела.

— Вам не за что извиняться. Хотя, признаться, мне теперь любопытно, чем вас так задел Константин, что вы столь не расположены к нему.

— А вы хорошо знакомы?

— Лучше, чем с Натаном Ильичом, - уверил Водовозов. – Но избавлю вас от уверений в его достоинствах и талантах. Я дела этого не знаю и разве что сторонним наблюдателем выступить могу, узнав все его обстоятельства.

— Знать бы еще эти обстоятельства, - вздохнула Анна. - А больше – что там в голове у сыщика!

Владимир ответил острым коротким взглядом, задумчиво качнул головой.

— Что ж , если захотите обсудить всё это – я к вашим услугам. А там время покажет, кто был прав, а ошибаются и разочаровывают порой и те, в ком мы ни минуты не сомневались.

Поcледнее прозвучало с чувством, как нечто личное, но Анна постеснялась расспрашивать, кто именно так его расстроил. Хотя слова эти невольно задели.

Анна наконец осознала и сумела признаться себе в том, что подспудно тревожило. Да, она хотела Тане добра и мужа её уважала, но… настолько ли хoрошо она его знала , что бы столь убеждённо говорить о невиновности? Водовозов прав. Порой даже те, кого мы, казалось бы, хорошо знаем, преподносят сюрпризы. Князь – человек горячий, жену любит искренне и преданно, и ради Татьяны он мог бы совершить что-то невероятное и даже ужасное.

В том году и Натан – брат, которого, казалось бы, знала едва ли не лучше, чем самоё себя, - и то сумел не просто удивить, а озадачить и встревожить, даже почти напугать своим поведением. А тут…

Нет, надо обязательно поговорить с князем. Что не вызывает ни толики сомнения – так это прямолинейность, честность и порядочность Шехонского, и , если он станет врать о Ладoжском, она это заметит. Наверное. Очень хотелось, чтобы это было именно так.

— Скажите, Владимир, а Евгения вы знали? Ладожского. Что он был за человек?

— Увы, и тут я не помощник, – признался он. – Мы едва знакомы, порой встречались на светских приёмах,и только. Не припомню, где именно нас представили, но это было недавно. Визитов мы друг другу не наносили, дружбы не водили. Я равнодушен к картам, а он предпочитал их любым другим развлечениям, к тому же при службе, вы это лучше меня знаете, не выходит вести насыщенную светскую жизнь.