Книга Сердце непогоды, страница 54 – Дарья Кузнецова

— Только не говори мне, лейтенант, что связался с революционерами, - медленно проговорил Хмарин.

— Ты знаешь моё отношение к таким методам, – твёрдо ответил Верещагин. - Любые резкие перемены – это неминуемые смерти мирных людей и разруха, стремиться к этому – безумие.

— Я рад, что ты в этом не переменился. – Константин принял примирительный тон. – Что ж, поищу ответы в других местах.

— Я думаю, ты не в ту сторону смотришь. – Валентин улыбнулся живее и заметно расслабился. - Вряд ли причину смерти Ладожского надо искать там.

— Я смотрю во все стороны, – уверил Константин. - Скажи хотя бы о взглядах! Ладожский мог связаться не с теми людьми?

— Едва ли, – покривился Верещагин. – Ладожский деньги любил и ничего не делать, а тут какие-никакие идеалы нужны и стремления к ним!

— Стремление к деньгам – главный мотив для всех этих протестующих, - усмехнулся Хмарин. - Тот, кто хочет что-то изменить, не разговаривает, а работает на благо страны.

— Большинство работают на благо богатых промышленников, - сердито возразил Валентин. - Как ты предполагаешь это изменить?

— Ладно, извини, – сдержался от продолжения вечного спора Константин. - Мы с тобой к общему мнению в этом вопросе не придём, давай не будем ругаться. Скажи хотя бы, к кому он тяготел? Никогда не поверю, что твои идеалисты-бессребреники приняли бы в свои ряды такого товарища, так что никого ты из своих не сдашь, даже если расскажешь про него.

Верещагин немного помолчал, опустил взгляд.

— Он в разных кружках тёрся. Больше от скуки, по–моему. Примкнул к кому, нет ли, не знаю.

Явно недоговаривал, но дальше давить Константин не стал. Похоже, всё-таки кого-то из знакомых Валентин подозревал, дальше выспрашивать – только ссориться, а всё это ему и так найдут.

— Пойдём, пока Анастасия про нас не вспомнила. Не хочу давать ей очередной повод попрекать меня невнимательностью и затворничеством.

Верещагин легко рассмеялся и хлопнул друга по плечу, оказавшись с ним рядом.

— Смирись, она не успокoится, пока ты не женишься. Доставай баян, отвлечёшь её музыкой, глядишь – забудет о нравоучениях!

***

Анна считала ресторан скорее недостатком «Луна-парка», но готова была с ним мириться ради представлений. Классическое искусство отказывалось сдавать позиции новому, так что послушать хорошую оперетту можно было в немногих местах, а зимой – так и вовсе только здесь . Поговаривали об открытии театра оперетты, но пока это были лишь слухи,и определённых сроков не называли, а значит – переливали из пустого в порожнее.

Титова хорошо относилась к театру, но высокое искусство – опеpу и балет – недолюбливала ровно так же, как творчество большинства современных поэтов, находя слишком заумным, оторванным от жизни и даже устаревшим. Конечно, взгляды эти она старалась держать при себе – неприлично заявлять о таком вслух, но из музыкальных постановок посещала толькo оперетту.

Сегодняшняя была чудесной. Остроумной и лёгкой, с хорошими голосами и забавными моментами, прекрасной музыкой и отличными актёрами – но, к стыду своему, Анна с трудом могла сосредоточиться на происходящем на сцене.

Занятая днём хозяйственными хлопотами и некоторыми необходимыми покупками, она всё никак не могла обдумать более важное. Встретились ещё несколько шапочных знакомых, отвлекли оживлённой болтовнёй и сплетнями,и было не до того. Болтали и про князя Шехонского, но Анну больше расспрашивали, чем стращали. Она не мoгла точно сказать, как относились люди к её заверениям в невиновности контр-адмирала и недоразумении, которое скоро разрешится, но спорить с ней никто не пытался и явственно не возражал.