Книга Сердце непогоды, страница 53 – Дарья Кузнецова

Сегодня, однако, был Пашин день ангела, так что всё внимaние ей доставалось совершенно законно. А у Константина по этому поводу выдалась возмoжность отвести друга в свою комнату, чтобы немного отдохнуть от звонких детских голосов и – расспросить о важном. Конечно, Паше он обещал не отвлекаться на службу, но той теперь всё равно было не до отца.

Валентин Верещагин был, пожалуй, единственным в полном смысле другом Хмарина. Они служили вместе, вместе воевали, вместе погибали, разве что со службы Валя по ранению увoлился в шестнадцатом году, после того драматического десанта в Чантре. Константин оклемался, а друг, хотя и тоже выжил, здоровье своё подорвал куда сильнее. Без рук, без ног не остался – и за то спасибо.

Некоторое время говорили о постороннем. Со смущённым весельем Верещагин рассказал, как его едва не облапошили на десять тысяч, дёшево продав несуществующего шёлка, благо тесть вовремя вмешался. Этот крепкий потомственный купец, пристроив дочку за дворянина, поначалу очень радовался, что зять достался без обычных офицерских пороков – не играл, почти не пил, супругу не обижал и искренне любил, даром что женился отчасти на деньгах. Проблема выяснилась потом, когда Валентина попытались пристроить к делу.

Он искренне старался, нo толковый, мужественный, неглупый офицер, показавший в бою и смелость,и смекалку, оказался в делах коммерческих наивен как ребёнок. На беду тестя, ребёнок был старательный и ответственный,и, видя свои промахи и досаду родственника, он упрямо пытался исправиться и разобраться в чуждом для себя деле. Выходило паршиво, особенно с учётом его глубоко социалистических политических убеждений.

Убеждения друга Хмарина сейчас и интересовали.

— Валя, а ты знаешь такого – Ладожского?

— Ладожский? - Верещагин нахмурил светлые тонкие брови.

— Εвгений. #288061215 / 09-апр-2026 Погоди, у меня его портрет имеется. – Константин поднялся из-за стола и подошёл к кителю, чтобы достать из кармана сложенную бумагу. - Вот таков этот Ладожский собой.

— И что тебе нужно? - подобрался и явно встревожился Валентин.

— То есть знаешь?

— Видел пару раз, - небрежно пожал он плечами и вернул бумагу.

— Валь, мы с тобой сколько знакомы? - вздохнул Хмарин. - Лет пятнадцать? Ты думаешь, я за это время не научился видеть, когда ты врёшь?

— И всё же мне больше нечего тебе сказать, - насупился тот. – Ты мне друг, но… – Верещагин запнулся. – Я же не на допросе? Да и на допросе другого не скажу!

— С чего бы мне тебя допрашивать? Не ты же его убил, - проговорил Константин.

Валентин неопределённо пожал плечами и кривовато улыбнулся:

— А ты расследуешь его убийство?

— Да. И хотел спросить тебя, не знаешь ли ты о каких-нибудь конфликтах, связанных с ним, в политических кругах. Он не связывался с какими-то совсем уж крайними кружками,террористами или революционерами? Валя? Ты что, правда что-то об этом знаешь?..

— Прости, Хмарин, но я не стану с тобой это oбсуждать. Хочешь поговорить об идеях – я готов, а сдавать знакомых полиции – последнее дело.

Несколько секунд они мерились взглядами – и Константин, растерянный, кивнул. Он действительно давно знал этого человека и знал, насколько тот может быть упрямым. Рассеянность и все эти нелепые попытки вляпаться в аферу – это была только одна сторона Верещагина, мирная. А вот к своим политическим друзьям он относился как к боевым товарищам. Давить тут бесполезно и даже вредно, да и исподволь едва ли вытянешь что-нибудь дельное.