Книга Бессмертная и беспокойная, страница 41 – Мэри Дженис Дэвидсон

— Ваше величество! Я вынуждена просить вас…

— Знаю-знаю. Я отвечала на телефонные звонки и на звонки в дверь. Всё пошло ужасно, чудовищно неправильно, и всё из-за того, что я тебя не послушала, — я перекинула Малыша Джона через плечо, чтобы он отрыгнул, и швырнула пустую бутылочку в сторону раковины. — Если бы я только послушала, — Малыш Джон зевнул, и я поняла, что он чувствует. Назревает лекция.

— Ваше величество, я не хочу вас тревожить.

— Тогда не надо.

— Но я боюсь, что король, возможно, мёртв.

— Видишь ли? Я нахожу это тревожным, — я ударила Малыша Джона чуть сильнее, чем следовало, потому что он застонал, а затем рыгнул. Я положила его в раскладушку, чтобы походить по комнате.

— Простите, Ваше величество, но это единственный вывод, который соответствует имеющимся данным.

— Что, чёрт возьми, заставляет тебя так думать?

— Он бы уже ответил мне, Ваше величество. За семьдесят с лишним лет он ни разу мне не ответил. У нас есть код, который мы используем в экстренных случаях, и другой человек, независимо от того, что происходит в его или её жизни, должен ответить. А он не ответил.

— Он взломал твой суперсекретный вампирский код?

— Я понимаю, что инфантильные шутки — это ваш способ решения серьёзных проблем, но при всём уважении, Ваше величество, сейчас не время.

— Принято к сведению, — сказала я пристыженно.

— Он не дуется, как вы думаете. Он не прячется. Он не уклоняется от своих обязанностей вашего жениха. И ещё…

— Что? Это ещё не все? Что?

— Он бы никогда не бросил королеву, — тихо спросила она. — Неважно, какими глупыми казались ему свадебные ритуалы. Кто-то схватил его. Или кто-то убил его.

— Что… что мы будем делать?

Я услышала глухой удар и поняла, что Тина, находящаяся за восемьдесят миллионов миль от меня, ударила кулаком в стену.

— Мы. Не будем делать. Ничего! — ещё один глухой удар. Она колотила по стене, как Рокки Бальбоа (персонаж серии фильмов «Рокки» — прим. пер.) по боксёрской груше. — Я не смогу вернуться к вам. Во Франции беспорядки, и все рейсы отменены до дальнейшего уведомления.

— Беспорядки?

— Вы, конечно, видели по Си-эн-эн… не обращайте внимания.

— О, беспорядки! Точно, точно. Беспорядки. Эти надоедливые французские беспорядки.

Она проигнорировала мою дурацкую попытку притвориться, что я в курсе текущих событий.

— Я даже не могу зафрахтовать частный самолет. Путешествие на лодке заняло бы слишком много времени. Я здесь как в ловушке, Ваше величество. А вы одна.

— Тина, это…

Ладно, я собиралась сказать, и кого я обманывала?

Тина, одна из самых умных людей, которых я когда-либо встречала, думала, что Синклер мёртв.

Следовательно, он… не был мёртв.

Я бы спряталась в своём упрямстве. Она была неправа, неправа, неправа, и к тому же нуждалась в глубоком восстановительном лечении. Я бы не позволила панике овладеть собой. Я бы не стала. У неё не было бы меня. Панике пришлось бы искать кого-то другого, чтобы подслушать; я не собиралась играть в мяч. Синклер не был мёртв. И даже не в опасности.

Тина ошибалась. На этот раз, в вопросе, который был для неё так же важен, как и для меня, она допустила ошибку. Кто знает, почему? Стресс от пребывания вдали от дома? Трудности прохождения таможни в гробу? Важно было то, что она была в стрессе и делала поспешные выводы.