Книга Песнь Света о черничной весне, страница 43 – Кира Цитри

— Какие же секреты ты скрываешь, чертово отродье Тьмы? — рыкнул мужчина и носком ботинка пнул аккуратно задвинутые стулья.

Деревянные сидения разлетелись в разные стороны, кое-где отвалилась спинка. Тотчас завоняло сыростью и из-под обломков в разные стороны побежали мелкие жучки. Мужчина скривился, он дернулся, чтобы раздавить ботинком бегущих насекомых, но охнул от резкой боли. Кровь из раны в боку хлынула, окропляя собой повязку, а затем с глухим стуком закапала на пол, окрашивая грязные доски рубиновой краской. Мужчина прошел дальше, толкнул плечом ближайшую дверь и очутился в спальне. Большой книжный стеллаж и стол с кипой бумаг тут же бросился в глаза и он расплылся в улыбке. Синеглазый плюхнулся на стул, брезгливо откинул от себя насквозь пропитанную кровью тряпку и старательно оглядел каждый лист, особо не заботясь, испачкает ли что-то в грязи и крови. Когда он дошел до последней бумаги, брови его поползли вверх, а рот слегка приоткрылся в изумлении.

— Вот это находка! Я подожду тебя, Хаосов птенчик! С таким козырем в руках я наконец стану могущественным!

Мужчина засмеялся, точно умалишенный, рухнул на пыльную кровать и тут же погрузился в сон, а рубиновая кровь так и продолжала мерцать в полумраке лунного света, лишь черные края раны зловеще источали дым.

Ниалл распахнул глаза, не сразу соображая где находится. Лазурный взгляд потихоньку сфокусировался и он увидел перед собой Персефону. Девушка распустила волосы и выглядела сейчас подобно ангелу, сошедшему со страниц детских книжек. Как она могла родиться пустой, если вся ее внешность кричала об истинной силе, которой она должна была обладать — о силе Света? Поначалу, когда маги еще не смешивали свою магию между собой, три фракции отделяли друг от друга определенные признаки во внешности. У Хаоса это были черные волосы и серые глаза, у Света платиновые локоны и ледяной взгляд, Порядок же мог похвастаться русыми кудрями, а радужка была двух цветов: либо сиреневая, либо синяя. В Персефоне же все кричало о силе Света. Быть может, поэтому Ниалла так тянет к ней и в роду девочки они были?

Персефона пошарила в рюкзаке Ниалла и вытащила из него недопитый чай и немного еды. Рот Бога тут же наполнился слюной. Он поднялся, разминая затекшие конечности. Персефона, услышав шорох, улыбнулась и протянула еду.

— Хочешь?

Ниалл хотел. Только его тело бессмертно. Ничего страшного, если пару дней он поголодает. Смертное тело Персефоны не может долго выдержать без еды.

— Ешь, — приказал Ниалл, -и потом будем думать как вытащить Арфу.

После завтрака девушка тоскливо окинула взглядом артефакт. Когда Арфа позвала, Персефона тут же шагнула в яркий белый свет, сроднилась с ним и очутилась в самом сердце Хрустальной пещеры. Она думала: все, артефакт сейчас запоет, но он молчал. Тогда Персефона скинула с себя шубу. В пророчестве говорилось: нужно пролить жемчужные слезы. Как это понимать, девушка не знала. Она думала — просто заплакать. Только вот слезы не шли, пришлось замерзнуть настолько, чтобы они сами потекли по щекам. Не помогло. В таком состоянии ее и нашел Ниалл.

— Ну как же вытащить эту Арфу? — простонала Персефона и поскребла ногтями по льдине. Ниалл тоскливо обернулся. В сводах пещеры царил полумрак, только Арфа светилась зеленоватым свечением. С потолка падали крупные капли воды и медленно шлепали о льдины, издавая яркий звук, точно хрусталь разбивалась.