Книга Песнь Света о черничной весне, страница 45 – Кира Цитри

— Ты дура, Персефона, ты знаешь? Маленькая глупая смертная!

Его и без того алебастровая кожа побелела точно снег, под глазами залегли фиолетовые синяки. Персефона вскинула руку и погладила Ниалла по волосам, прошептав:

— Ниалл! Прости меня. Я…я…не знала, что так получится.

Ниалл мученически сморщился и закрыл глаза, а затем распахнул их и сказал:

— Спрячься за колонну. Я попытаюсь растопить их Светом.

Персефона послушно забежала за колонну и зажмурилась. Ей очень хотелось посмотреть на его силу, но яркий Свет мог выжечь ей глаза в лучшем случае, а в худшем превратил бы ее в поджаренный кусок мяса. Ниалл сплюнул кровь. Мерзкий металлический привкус во рту раздражал, захотелось запить его розовым чаем. Бог сосредоточился, призывая весь Свет, что горел в его душе. Тело вспыхнуло, ослепляя Персефону даже через закрытые глаза. Ниалл был слишком слаб, чтобы растопить каждую льдину. Сотни мелких клинков растеклись по его телу, смешиваясь с кровью, а три больших кола так и продолжали торчать, лишь едва разморозились. Свечение исчезло, стало темно, только Арфа продолжала гореть привычным изумрудным огнем. Персефона выглянула из-за колонны, взгляд голубых глаз тут же нашел Ниалла. Бог так и продолжал стоять на четвереньках, морщась от сильной боли. Девушка подскочила к нему и спросила:

— Чем я могу помочь? Быть может… Может Хаос растопит их?

— Не прикасайся ко мне своим Хаосом! — хрипло рявкнул Ниалл. Его тело засветилось, указывая на дикое раздражение от ее слов. — Просто схватись крепко за льдину и попытайся вытащить их.

— Но Хаос мог бы…

— Не мог! — оборвал Ниалл. — Хочешь помочь? Делай, что велено.

— Вот упрямец! — проворчала Персефона.

Девушка встала сбоку от Бога. Ее начало мутить от вида крови и насыщенного металлического запаха, который смешался с ярким ароматом соленого моря. К горлу Персефоны подступила тошнота. Девушка сморщила нос, борясь с приступом, обхватила льдину двумя руками и потянула на себя. Ниалл зарычал точно раненый зверь, вцепился пальцами в обжигающе холодный пол и зажмурился, ощущая адскую боль. Сейчас бы ему пригодились способности матери — забирать чувства. Персефона вздрогнула от яростного крика, но попыталась сосредоточиться только на шипах. Ее сердце и руки дрожали, перед глазами заскакали золотистые мушки, рот наполнился слюной. Не смотря ни на что, девушка приложила всю силу, что у нее имелась. Когда она смогла выдернуть шип, то не удержалась на скользком полу и упала. Он отлетел и кровавыми разводами покатился в сторону, ударяясь о снежные колонны. Ниалл дышал рвано и часто. Персефона погладила его по щеке и тут же одернула руку. Кожа Бога была такой горячей, что тотчас обожгла ее ладонь. Девушка зашипел, а Ниалл втянул воздух сквозь сжатые зубы и процедил:

— Продолжай!

Персефона послушно обхватила второй шип и что есть силы тащила на себя. Руки тряслись, кол очень медленно выходил из тела, вызывая адскую боль. С хрустом разрывая позвонки и кости, он сантиметр за сантиметром выскальзывал из крепкого тела Повелителя. Не будь он бессмертным, давно уже был бы мертв. Шип выскочил, и Персефона презрительно откинула его от себя. Льдина отскочила и, ударившись о стену, рассыпалась мелкой крошкой. Последний осколок — самый толстый и острый торчал прямо из сердца Повелителя Света. С его кончика медленно капала тягучая кровь. Ниалл был белее снега. Персефона обеспокоенно опустилась на корточки, обхватывая лицо Ниалла ладонями. Мужчина сквозь плотно сжатые зубы процедил: