Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 76 – Софа Ясенева

Он тихо кивает, потом сухо, почти словно извиняясь заранее, добавляет:

— Они предупредили, что тебя выпишут не раньше, чем через две недели.

Я будто проваливаюсь внутрь себя. Две недели. Две. Вечность. Сердце неприятно сжимается, но я лишь сглатываю и жду продолжения, потому что по глазам вижу, он ещё не всё сказал.

— И… — Вадим делает паузу, — сказали, что Мишу нельзя оставить с тобой. Пока нет.

Хочется возразить, сказать, что я справлюсь, что мне лучше, что я сильная… но я и сама понимаю, как это звучит, когда я едва могу приподняться на подушках.

— Рина, не переживай. Я договорюсь, чтобы мне разрешили быть с тобой подольше вечером. Буду приходить каждый день. Долго. Ты будешь с Мишей столько, сколько тебе нужно. А на ночь я его заберу.

Говорит спокойно, уверенно. И я ловлю себя на том, что верю. Верю ему так, как раньше боялась, потому что слишком больно было обжигаться.

— Да, хорошо. Спасибо, Вадим.

Он аккуратно забирает Мишу, который недовольно сопит, потом снова сворачивает слинг. Наклоняется ко мне, поправляет одеяло.

— Я скоро вернусь. Обещаю.

Когда дверь за ними закрывается, палата становится слишком большой. Слишком пустой. Слишком тихой. Я буквально ощущаю, как пространство, где только что лежал Миша, холодеет. Как будто меня лишили какого-то важного кусочка, который ещё даже толком не успела узнать.

Кручусь на подушке, хотя каждое движение отзывается тянущей болью. Руки сами тянутся к боку, где только что был малыш, как будто ищут его тепло. Я не нахожу себе места. Просто не могу. Как можно привыкнуть к тому, что твой ребёнок не с тобой?

И только спустя минут десять до меня вдруг доходит одна простая, но жёсткая вещь. Я же совсем забыла спросить Вадима.

Что там со слухами об «Альфамеде»? И при чём тут Денис и Лёша?

Меня пробирает холодок. Потому что если то, что я помню… хотя бы наполовину правда — мир вокруг меня куда опаснее, чем эта палата.

Как только Вадим появляется в палате снова, я уже не лежу овощем. Приподнимаюсь сразу, перехватываю Мишу у него нетерпеливо, прежде чем кто-нибудь передумает и скажет, что мне нельзя. Сажусь, укладываю малыша удобнее, прижимаю к себе так, что чувствую каждое его движение, каждый тёплый вдох.

Он сопит, тыкается носиком в мою рубашку, сжимает кулачок — и меня накрывает волной тихого счастья. Потому что я знаю, что через пару часов Вадим снова заберёт его. И снова палата станет пустой.

Но сейчас он здесь. И пока он здесь, я дышу легче.

Вадим садится рядом, что-то рассказывает о том, как Миша спал, как ел, какие подгузники у них закончились. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но в какое-то мгновение слова начинают плыть мимо. Потому что внутри меня всё утро копилась мысль, которую я отогоняла, но которая не уходит.

Я выдыхаю, собираясь с силами.

— Вадим… — он поднимает глаза. — Мне нужно спросить. Тогда, в «Альфамеде». Слухи… разговоры… Что с этим было? И… при чём там Денис и Лёша?

Его взгляд меняется мгновенно. Тепло остаётся, но поверх него — настороженность. Не ко мне. К теме. К тому, что стоит за ней.

— Ты это вспомнила? — спрашивает тихо.

— Обрывками. Ничего чёткого. Но… — я нервно обводя большими пальцами ладошки Миши, — там явно что-то было не так. Ты же неспроста пришёл с этим вопросом именно ко мне.