Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 19 – Ник Савельев

После того, как замок остался позади, и мы свернули на дорогу, ведущую на север, к Руану, Пьер Мартель, до этого хранивший молчание, вдруг обернулся и посмотрел на меня не как на попутчика, а как на ученика, которого вот-вот выпустят в мир.

— Бертран, скоро ты окажешься в ином мире. Непривычном, — он помолчал, глядя на меня. — Боюсь, я везу тебя не только в Голландию, но и в другую эпоху.

— Настолько все иначе? — спросил я.

— Да! Представь себе торговую контору, у которой своих солдат больше, чем у иного курфюрста. Свои суды. Свои форты в Индии. Это Ост-Индийская компания, — он произнёс это название как пароль. — Это не торговля, Бертран. Это машина для зарабатывания денег. Такие конторы всегда нуждаются в смелых и грамотных людях. В тех, кто знает языки и умеет вести записи.

Я кивнул, стараясь выглядеть так, будто для меня это новость. Мартель заметил это и усмехнулся.

— Ах да, ты же все знаешь. Но знаешь ли ты, что главный их капитал — не корабли, а бумаги? Расписки, акции, страховые полисы. Купил бумагу на корабль, который ещё стоит на стапелях, и уже богат. Понимаешь? Они продают будущее.

В его голосе прозвучала смесь восторга и страха.

— Но одна ошибка в расчётах, — он на мгновение задумался. — Репутация, Бертран. Она хрупче фарфора. Там, в Амстердаме, за ней следят пуще, чем за нравственностью дочерей во Франции. Дай слабину — и тебя сожрут. А местные, они чуют кровь за версту.

Он помолчал, давая мне усвоить сказанное, а потом добавил уже совсем тихо, как отец, дающий сыну последнее напутствие перед дальней дорогой.

— Мой совет — сначала учи язык. Без него ты никогда не сможешь стать своим. Потом — смотри, слушай, впитывай все, как губка. А говори — он посмотрел мне прямо в глаза, — говори только тогда, когда узнаешь истинную цену молчанию. Это метафора. Сначала научись вести дела, пойми как работает торговля, наберись опыта.

Я кивнул. Его слова ложились на подготовленную почву. Это был не романтический образ «страны тюльпанов», а суровая инструкция по выживанию в мире чистогана и практицизма. Мире, который был моим единственным шансом.

Мы въехали в Руан под вечер. Город, с его готическим собором и тесными улочками, гудел как растревоженный улей. Здесь, на набережной, заваленной бочками и тюками с шерстью, наш путь с коллегами Мартеля разошёлся. Мы оказались в странном подвешенном состоянии — сухопутная дорога закончилась, впереди предстоял морской путь.

Ночлег мы нашли в постоялом дворе «У Плывущего Лебедя», стоявшем в тени руанских доков. Воздух здесь был совершенно иным, нежели в полях Иль-де-Франса. Он был густым, влажным, пропахшим смолой и запахом реки. Из окон нашей комнаты под самой крышей, низкой, с потемневшими от сырости балками, был виден не город, а бесконечный лес мачт. Тяжёлые грузовые коги, изящные пинасы и приземистые лихтеры качались на тёмной воде Сены, их снасти поскрипывали в вечерней тишине, словно перешёптываясь о предстоящем пути.

За ужином в общей зале за соседними столами сидели французские, английские и голландские моряки с лицами, продублёнными ветром, и немые от усталости грузчики. Мы заняли стол в углу, где свет от смоляного факела колебался, отбрасывая дрожащие тени на грубые дубовые доски.

Элиза, сняв перчатки, с видом знатока осмотрела блюдо с местным сыром. Она отломила небольшой кусочек, попробовала, и её лицо осветила довольная улыбка.