Книга Соломенные куклы, страница 68 – Софья Маркелова

— Спасибо за всё, Брамс… Покойся с миром, мой мальчик…

Когда его руки перестали дрожать, то Лисицын позвонил с мобильного пожарным. Дом ему было совершенно не жалко, тот был застрахован. А вот дальше жить в каменных стенах, где погиб верный друг, где буквально всё напоминало об ужасных событиях, связанных с появлением шёпотов, Иннокентий вряд ли бы смог. Но теперь огонь уничтожил и воспоминания, и голоса вместе с их пластинками, и Лисицын мог начать жизнь с чистого листа.

Его разум освободился от музыки шёпотов. Он счастливо улыбнулся, закрыл глаза и вздохнул полной грудью. Теперь всё в его жизни изменится.

Тихий женский смех, похожий на звон хрустальных колокольчиков, раздался на грани сознания.

Ветер гудел меж старых деревянных домов, хлопая распахнутыми настежь скрипучими калитками и створками ворот. Хлёсткие потоки воздуха вздували пламя костра, разожжённого посреди одного из дворов и выстреливавшего в тёмное ночное небо яркими янтарными искрами. Отовсюду раздавался пьяный гогот и свист, протяжное звучание гармошки и чьей-то расстроенной гитары. Несмотря на поздний час, вся деревня гудела: время уже было далеко за полночь, но ведь не каждый же день удавалось выдать замуж самую старую деву во всех ближайших посёлках. И это событие праздновали со всей радостью, вытащив на улицу длинные деревянные столы, накрыв их всякой снедью и выставив достаточно самогона, чтобы торжество продолжалось до самого утра.

Пышнотелая и немолодая невеста, крепко сжав локоть своего избранника, сидела во главе одного из столов, и взгляд её подведённых глаз то и дело возвращался к тонкому золотому ободку кольца, которое теперь украшало толстый пальчик. Во взгляде этом читалась причудливая смесь счастья и неверия, и новоявленная жена с каждой минутой лишь сильнее и сильнее впивалась ногтями в руку своего худосочного мужа в потёртом пиджаке с чужого плеча.

Вокруг то и дело сновали приглашённые гости: половина окрестных деревень собралась на празднество, и пока одни сметали с тарелок закуски, другие, приложившись к нескольким стопочкам, уже вовсю танцевали вокруг разожжённого костра или водили хороводы с молодыми девушками под гитарные ритмы. Собаки так и норовили стащить что-нибудь со столов, а под ближайшим забором уже лежало несколько упившихся вусмерть мужиков, растянувшихся на зелёной траве и оглашавших ближайшее пространство трескучим храпом.

Все гуляли, наслаждаясь последними погожими летними деньками, веселились от души на большой и шумной свадьбе, набивали животы угощением и обжигали губы выпивкой. В этой живой толпе, в гуще общего торжества без улыбки на лице бродил только один человек, на которого никто и не обращал особенного внимания. Шестнадцатилетний Егор слонялся где-то на границе света и тьмы, засунув руки в карманы, будто происходящее его совершенно не волновало. Хотя, по сути, так и было.

Голову этого юноши раздирали на части противоречивые мысли, связанные в основном с предстоящим скорым отбытием в город и полным отсутствием каких-либо денег. Летние каникулы подходили к концу, скоро должны были возобновиться занятия в школе, а Егор переживал из-за своих пустых карманов. В новом учебном году наверняка у половины парней в его классе уже появится свежая модель PSP, в то время как ему ни единого рубля не удалось накопить на модную игровую приставку, а старая консоль разбилась ещё несколько месяцев назад и не подавала больше признаков жизни.