Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 108 – Виктория Рогозина

Но он будто не слышал.

— Я всё готов простить, — продолжал он, сжимая её плечи чуть сильнее, чем нужно. — Всё. Только будь со мной. Выбери меня. Я тебя не предам. Никогда.

— Отпусти, — теперь уже резче, с нажимом.

Она попыталась его оттолкнуть, но он стоял, как стена — упрямый, глухой к её словам, к её сопротивлению, к её страху. И тогда…

Звук пощёчины прозвучал резко, звонко, разрезая воздух. Юра отшатнулся, ошарашенно уставившись на неё, словно не сразу понял, что произошло и коснулся щеки.

— Ты… — начал он, но не договорил.

Авария уже не слушала. Схватив сумку, она буквально сорвалась с места, выбежала из приюта, почти не разбирая дороги, не оглядываясь, не думая — только бы прочь, подальше, от него, от этих слов, от всего этого…

Она бежала. Долго, слишком долго, пока силы не начали предательски подводить, пока дыхание не сбилось, а в груди не стало тесно. Она оказалась в сквере, подошла к скамейке и почти рухнула на неё, тяжело опускаясь, обхватывая себя руками, словно пытаясь удержать то, что уже трещало внутри. Пальцы дрожали, когда она достала смартфон. Экран расплылся на секунду — или это просто глаза наполнились слезами. Она глубоко вдохнула. И вбила: «Демид Гордеев». Результаты высыпались мгновенно. Статьи, интервью, форумы. И фотографии. Слишком всего много. Слишком… очевидно.

Она открыла одну из ссылок, потом другую. Слова мелькали перед глазами, складываясь в холодную, беспощадную правду — мультимиллиардер, инженер, предприниматель, человек, стоящий за крупнейшими технологическими проектами… Невероятные разработки, мировой уровень. Имя, о котором знали все. Все, кроме неё.

Пальцы сжались сильнее, когда она открыла следующую статью. И там… фотография. Та самая машина, чёрная, идеально отполированная. Та, на которой он приезжал к ней. Подпись под ней ударила почти физически: «эксклюзивный автомобиль стоимостью тридцать пять миллионов долларов». Авария резко втянула воздух, будто захлебнулась. Горло сжало сильно и больно. Всё встало на свои места. Слишком быстро отремонтированная ванная. «Скидки», «знакомые». Дорогие вещи, которые он так легко объяснял. Его спокойствие, его уверенность. Его… недосказанность.

— Господи… — едва слышно прошептала она, прижимая ладонь к губам.

Он лгал. Всё это время. Каждый день. Каждую минуту. Лгал. Слёзы всё-таки прорвались, скатились по щекам, но она даже не вытерла их — просто сидела, глядя в экран, будто надеясь, что это всё окажется ошибкой. Но ошибки не было.

На улице медленно темнело. Один за другим зажигались фонари, мягкий жёлтый свет ложился на дорожки, на деревья, на её сгорбленную фигуру. Мир вокруг жил своей жизнью. А внутри неё всё рушилось.

Когда она наконец поднялась, ноги дрогнули. Она пошатнулась, но устояла. И медленно, почти на автомате, направилась домой. Туда, где теперь было… непонятно что. Где был он. И где больше не было прежней правды.

Двор встретил её привычной вечерней тишиной, в которой едва различимо перекликались чьи-то голоса, а редкие машины, проезжая мимо, оставляли за собой полосы света, но для Аварии всё это существовало где-то на границе восприятия, словно она двигалась сквозь плотную, вязкую пелену, отрезавшую её от мира, в котором ещё совсем недавно было место теплу, ожиданию, тихому счастью.