Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 44 – Альма Смит

Она легла на диван, свернулась калачиком, как в детстве, когда боялась темноты. И прошептала в пустоту:

— Я не сдамся. Я обещала Фариду. Я буду жить долго-долго.

Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть вымоют всю боль, весь страх, все сомнения. А когда они кончатся, начнется новая жизнь. Или не начнется. Но она будет бороться. Ради детей. Ради Умара. Ради той любви, которую никто не сможет убить. Даже если весь мир будет против.

Дни потянулись однообразной чередой. Динара почти не выходила из комнаты — только в туалет и на кухню, когда тетя Патимат звала к столу. Старушка кормила ее, поила чаем с травами, вздыхала и гладила по голове, как маленькую. Не задавала вопросов. Не лезла с советами. Просто была рядом, и это было единственным, что держало Динару на плаву.

Телевизор они не включали. Интернет Динара отключила после того, как увидела заголовки новостей: «Вторая жена избила беременную», «Кавказский скандал: женщина потеряла ребенка из-за соперницы», «Байрамовы: позор, который не смыть». Под новостями кипели комментарии — сотни, тысячи. Ее имя произносили с ненавистью, требовали наказания, травили.

Она закрыла ноутбук, убрала в шкаф и больше не прикасалась к нему.

Телефон звонил редко. Умар звонил каждое утро и каждый вечер — коротко, сухо, чтобы не отследили. Адвокат — раз в день, сообщал о ходе дела. Больше никто.

— Они нашли еще двух свидетелей, — сказал Тимур Асланович на пятый день. Голос его был усталым. — Горничные, которые работали у Байрамовых. Обе утверждают, что видели, как вы толкнули Амину.

— Это ложь, — повторила Динара в сотый раз.

— Я знаю. Но на данный момент у нас нет опровержений. Мы подали ходатайство о проверке камер видеонаблюдения в доме, но Амина утверждает, что камеры в коридоре были отключены за день до инцидента.

— Удобно.

— Да. — Адвокат помолчал. — Есть еще один момент. Умар нашел женщину из прислуги, которая уволилась за неделю до случившегося. Она говорит, что Амина часто ссорилась с ним, угрожала. Но прямых показаний о том дне у нее нет.

— Что теперь будет?

— Следствие продолжается. Пока вас не трогают, но это ненадолго. Общественное давление растет. Амина дает интервью каждый день, плачет в камеру, говорит о потерянном ребёнке. — Он вздохнул. — Люди верят ей. Ей сочувствуют.

Динара закрыла глаза.

— Что я могу сделать?

— Ничего. Молчать и ждать. Мы ищем любые зацепки. Возможно, кто-то из соседей что-то видел, возможно, записи с камер на улице. Я не сдамся, Динара. Но вам нужно набраться терпения.

Она кивнула, хотя знала, что он не видит. Положила трубку и долго сидела, глядя на замерзшее окно.

На седьмой день пришла посылка.

Тетя Патимат принесла ее с лестничной клетки, хмуро разглядывая коробку.

— Тебе. Без обратного адреса.

Динара взяла коробку, взвесила на руке. Легкая. Внутри что-то шуршало.

Она открыла — и сердце пропустило удар.

На дне лежали рисунки. Много рисунков. Фарид рисовал аккуратно, старательно — дом, дерево, солнце. И людей: большого мужчину, маленькую девочку, себя. И еще одну женщину — с длинными волосами, в платье. Под рисунком было подписано детским почерком: «Динара».

Рядом — открытка, сложенная из картона, с наклеенными блестками. Динара прижала рисунки к груди, чувствуя, как слезы закипают в глазах. Она смотрела на эти каракули, на неуклюжие сердечки, на солнце с лучиками, и мир вокруг переставал существовать.