Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 1 – Альма Смит

Море в тот день было неспокойно. Волны бились о берег с тяжелым, ритмичным гулом, словно большое звериное сердце, и этот звук заполнял собой всё пространство свадебного ресторана на набережной.

Умар Байрамов стоял у окна в отдельном кабинете для самых близких, держа в руках стакан с водой, к которой так и не притронулся. Ему было тридцать 31 и он считал себя человеком, которого уже ничем не удивить. Он строил бизнес, хоронил отца, поднимал младших сестер на ноги. Он привык отвечать за других и привык, что его слово — последнее.

Но сегодня он впервые за долгие годы не чувствовал почвы под ногами.

За стеной гремела музыка. Залихватская лезгинка сменялась томными восточными напевами. Гости — а их было под три сотни — уже заполнили главный зал, шумели, поздравляли друг друга, разглядывали невесту. Умар видел ее мельком, когда она входила под руки с отцом. Белое платье, расшитое бисером, фата, закрывающая лицо. Тонкие пальцы, сжимающие букет так сильно, что костяшки побелели.

Динара.

Он знал ее с детства. Помнил тощей девчонкой с длинными косами, которая швыряла камнями в его машину, когда он случайно задавил ее куклу. Помнил подростком — угловатую, колючую, с вечно испачканными в шелковице ладонями. А потом она выросла, и однажды он проснулся и понял, что ищет ее глазами на каждом семейном празднике.

Свадьбу эту устроили родители. Его мать и ее отец — старые друзья — давно обо всем договорились. Умар не спорил. Динара была красива, из хорошей семьи, с характером — значит, не будет скучно. Он даже радовался, что все решено без лишних разговоров. В их мире так было принято.

Но последние две недели он замечал что-то странное. Динара избегала смотреть на него. На сговоре сидела с опущенными глазами, кусала губы. На девичнике, говорят, плакала. Соседки шептались — мол, девичьи слезы к счастливой жизни, жених не должен волноваться.

Умар не волновался. Но что-то скребло внутри.

— Эй, Умар, ты чего там застыл? — в кабинет заглянул двоюродный брат Руслан, запыхавшийся после танца. — Выходи к гостям, сейчас невесту поведут. Красивая у тебя жена будет, завидую.

Умар поставил стакан на подоконник и вышел в зал.

Гул голосов стих, когда тамада поднял руку. Музыка сменилась на торжественную, медленную. Двери в дальнем конце зала распахнулись, и появилась Динара.

Под руку с отцом она шла по длинной ковровой дорожке, и каждый шаг отдавался в груди Умара глухим стуком. Фата скрывала лицо, но он видел, как она дышит — часто, прерывисто. Видел, как дрожат пальцы, сжимающие отцовский локоть.

Отец Динары, пожилой мужчина с седой бородой, выглядел торжественно и строго. Он вел дочь к жениху, как велит обычай, и в глазах его стояла гордость.

Они остановились в двух шагах от Умара.

Тамада начал речь — длинную, красивую, о долге, о семье, о продолжении рода. Умар слушал вполуха, глядя на неподвижную фигуру в белом. Почему она не поднимает голову?

— Уважаемые гости, — голос тамады зазвенел, — прошу благословить молодых!

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то выкрикивал тосты, кто-то уже тянулся к бокалам.

Отец Динары взял ее за руку, чтобы вложить ладонь в ладонь Умара.

И в этот миг все рухнуло.

Динара дернулась назад, вырывая руку. Фата взметнулась — и Умар увидел ее лицо. Бледное, с горящими лихорадочным огнем глазами. В них был страх. Но не тот страх, который бывает у невест перед первой брачной ночью. Другой. Дикий. Затравленный.