Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 3 – Альма Смит

Больше трех лет он не приезжал на это побережье. И никогда не говорил о той ночи. Ни с матерью, ни с братьями, ни с самыми близкими друзьями. Динара стала для него пустым звуком, именем, которое он вырезал из памяти, как занозу.

Но иногда, просыпаясь среди ночи, он слышал шум моря и видел белое платье, исчезающее в темноте. И руки сами собой сжимались в кулаки.

Три года спустя

Поезд прибыл на вокзал в шесть утра, когда город только просыпался, а горы на горизонте еще тонули в сиреневой дымке. Динара стояла на перроне с маленькой дорожной сумкой в руке и смотрела на знакомые очертания холмов, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел.

Она вернулась.

Не с триумфом, не с мужем, не с деньгами. Она вернулась такой же нищей, какой уезжала, только теперь на ней не было белого свадебного платья — был дешевый спортивный костюм и стоптанные кроссовки. И не было даже той отчаянной надежды, с которой она садилась в лодку три года назад.

Тимур уехал через полгода. Сказал, что на Север, к родственникам, уладить дела и вернуться за ней. Она ждала в маленьком городе на побережье, снимала комнату, работала в химчистке, учила язык той страны, куда он обещал ее увезти. А потом пришло письмо от его матери: «Не ищи его, дочка. Он женится здесь, на своей. Так надо».

Динара письмо сожгла. И три года никому не писала, не звонила, не давала о себе знать. Родные для нее умерли в ту самую ночь, когда она побежала к морю.

Но вчера позвонила соседка. Сказала, что отец умер. Инфаркт. Похороны уже завтра.

И Динара села на первый же поезд.

Город не изменился. Тот же базар с крикливыми торговками, те же узкие улочки старого района, те же вывески на магазинах. Только люди на нее смотрели иначе.

Она ловила взгляды исподлобья, шепот за спиной, резкое умолкание разговоров, когда проходила мимо. Ее узнавали. Конечно, узнавали. Та самая Динара, что сбежала из-под венца с парнем другой веры, опозорила отца, мать, весь род.

Дом отца стоял на окраине, у подножия холма. Старый двухэтажный особняк с облупившейся штукатуркой и разросшимся виноградом у крыльца. Динара замерла у калитки, не в силах сделать шаг.

Из дома доносились голоса. Много голосов. Поминки.

Она толкнула калитку и пошла по дорожке, чувствуя, как дрожат колени.

Первой ее увидела тетя Зарема — сухая, высокая женщина в черном платке, которая выносила во двор пустой таз. Таз выпал у нее из рук и покатился по земле с глухим металлическим звоном.

— Аллах милостивый, — выдохнула тетя и перекрестилась по-своему, ладонью к лицу. — Динара?

На шум высыпали люди. Двоюродные сестры, троюродные братья, соседи, старухи в черном. Все смотрели на нее, как на привидение. Никто не шагнул навстречу.

Динара остановилась в двух шагах от крыльца, сжимая ручку сумки так, что пальцы онемели.

— Я на похороны, — сказала она тихо. — К отцу.

Толпа расступилась, пропуская мужчину. Старший брат Рустам. Он был на десять лет старше, всегда хмурый, всегда недовольный. После смерти отца он стал главой семьи.

Рустам спустился с крыльца, подошел к ней вплотную. От него пахло табаком и потом, глаза были красные от бессонницы и горя.

— Ты, — сказал он негромко. — Пришла.

— Отец умер.

— Три года от тебя ни слуху ни духу. Мать чуть с ума не сошла. А теперь пришла. — Он сплюнул под ноги. — Слишком поздно, Динара. Слишком поздно.