Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 7 – Альма Смит

— Через три дня придут женщины от Умара. Смотреть приданое, договариваться о деталях. Ты будь здесь. И не вздумай сбежать, Динара. В этот раз я тебя сам найду. И найду так, что мало не покажется.

Он ушел, даже не попрощавшись. Конверт остался лежать на столе, желтый, нераспечатанный, пахнущий новыми купюрами и чужой волей.

Три дня Динара почти не спала. Лежала на узком диване, смотрела в потолок и перебирала в памяти каждую встречу с Умаром. Как он смотрел на нее до свадьбы — тяжело, собственнически, но без нежности. Как стоял на веранде в ту ночь, белый от ярости. Как прошел мимо в городе, даже не взглянув.

Он не простил. Такие не прощают.

Тогда зачем?

Ответ пришел сам собой, холодный и очевидный: месть. Он хочет ее унизить. Сделать своей второй женой — не первой, не главной, а тенью, прислугой, вещью. Чтобы она жила в его доме, видела его счастливую семью, мыла полы, нянчила его детей от другой и каждый день помнила, что она — никто. Что она сама себя до этого опустила.

Это было страшнее любого наказания.

Но выбора не было. Рустам не шутил. Если она откажется, он выгонит ее из города, лишит даже той жалкой работы в поликлинике. А денег у нее нет. Паспорт у Рустама. Документы у Рустама. Вся ее жизнь теперь принадлежала брату, а брат продал ее Умару Байрамову.

На третий день пришли женщины.

Их было трое: мать Умара, старая Раиса с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, которые видели слишком много; его старшая сестра Лейла, полная, шумная, громкоголосая; и женщина, которую Динара видела в городе — Амина, первая жена.

Амина вошла в комнату, как королева входит в хлев. Оглядела убогую обстановку, дешевую мебель, выцветшие занавески, и на губах ее появилась едва заметная усмешка. Она была красива — ухоженная, холеная, с идеальным маникюром и дорогой тканью платья, которая мягко струилась при каждом движении.

— Здравствуй, Динара, — сказала Амина ровным, спокойным голосом. — Давно не виделись.

Динара поднялась с дивана, чувствуя себя голой под этим оценивающим взглядом. На ней был старый свитер и потертые джинсы — все, что осталось от прежней жизни. Амина же выглядела так, словно сошла с обложки журнала.

— Садитесь, — выдавила Динара, указывая на стулья.

Мать Умара села первой, сложила руки на коленях. Лейла устроилась рядом, шумно вздыхая и обмахиваясь платком. Амина села чуть поодаль, положив ногу на ногу, и принялась разглядывать свои ногти, словно происходящее ее не касалось.

— Мы пришли поговорить о свадьбе, — начала Раиса. Голос у нее был сухой, как шелест бумаги. — Умар сказал, что вопрос решен. Мы хотим понять, что за человек войдет в наш дом.

Динара молчала. Что она могла сказать? Что она нищая уборщица с позорным прошлым? Что она предательница, которой нет места в приличном обществе?

— Ты работала в поликлинике? — спросила Лейла.

— Да.

— Уборщицей, я слышала. — Лейла поджала губы. — Не густо.

— Это лучше, чем воровать, — отрезала Динара неожиданно для себя самой.

Лейла поперхнулась воздухом, Раиса подняла бровь. Амина чуть заметно усмехнулась, но тут же спрятала улыбку.

— Язык у тебя острый, — заметила Раиса. — Это хорошо. Умар не любит безгласных. Но язык должен знать свое место.

— Я знаю, — тихо сказала Динара.

Повисла пауза. В кухне за стеной тетя Патимат гремела посудой, делая вид, что не подслушивает.