Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 41 – Альма Смит

— Буду. Я с вами.

— Тогда хорошо. — Он улыбнулся и побежал будить Амилю.

Динара смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце разрывается на части. Как объяснить детям, что их мир снова рушится? Что женщина, которая носит их будущего брата или сестру, потеряла ребенка и теперь хочет уничтожить ту, кого они полюбили?

Она заставила себя встать, приготовить завтрак, накормить детей, поиграть с ними. Делала все на автомате, механически, а мысли метались в голове, как звери в клетке.

В полдень пришел адвокат.

Тимур Асланович был серьезен, глаза его смотрели устало. Он прошел на кухню, закрыл дверь, чтобы дети не слышали.

— Плохие новости, — начал он без предисловий. — Амина написала заявление. Она утверждает, что перед вашим отъездом вы толкнули ее, она упала и потеряла ребенка.

— Это ложь. — Динара сцепила пальцы так, что побелели костяшки. — Я не прикасалась к ней. Никогда.

— Я знаю. Но теперь слово против слова. А у нее есть медицинское заключение — выкидыш на сроке двенадцать недель, вызванный физической травмой.

— Но это могло случиться из-за стресса… Из-за всего, что она устроила…

— Могло. — Адвокат вздохнул. — Но она утверждает, что вы ее толкнули. И у нее есть свидетели.

— Какие свидетели?

— Прислуга. Две горничные готовы подтвердить, что видели, как вы толкнули Амину в коридоре перед отъездом.

Динара почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это ложь. Они не могли этого видеть, потому что этого не было!

— Я знаю. — Тимур Асланович подался вперед. — Но на данный момент у нас нет опровержений. Полиция начнет проверку. Если дело дойдет до суда, присяжные увидят беременную женщину, потерявшую ребенка, и женщину, которая разрушила чужую семью. Угадайте, на чьей стороне будут симпатии?

Динара закрыла лицо руками. Внутри все кричало от несправедливости.

— Что мне делать? — прошептала она.

— Пока — молчать. Не общаться с Аминой. Не давать показаний без меня. И главное — не поддаваться на провокации. Она будет пытаться вывести вас из себя, заставить накричать, угрожать — все, что можно будет использовать против вас.

— Я не буду.

— Хорошо. — Адвокат поднялся. — Я свяжусь с Умаром, будем готовить защиту. Держитесь.

Он ушел, а Динара осталась сидеть на кухне, глядя в одну точку. В голове билась одна мысль: она разрушила эту семью. Не специально, не желая зла, но факт оставался фактом. Амина потеряла ребенка. И пусть Динара не толкала ее, пусть это ложь — но именно из-за ее появления в доме все пошло наперекосяк.

Из-за нее.

Умар вернулся только к вечеру.

Динара слышала, как он открыл дверь, как прошел в прихожую. Вышла к нему — и замерла. Он выглядел ужасно. Бледный, осунувшийся, с красными глазами. Рубашка мятая, волосы взлохмачены.

— Как она? — спросила Динара тихо.

— Врачи говорят, вне опасности. — Он прошел на кухню, сел за стол, уронил голову на руки. — Ребенка не спасли.

— Умар…

— Я знаю, что ты не виновата. — Он поднял голову. — Я был там. Я видел ее. Она смотрела на меня и улыбалась. Понимаешь? Улыбалась. Сквозь боль, через капельницу. И сказала: «Теперь она ответит».

Динара села напротив, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Она специально это сделала? — выдохнула она. — Неужели она могла…

— Не знаю. — Умар провел рукой по лицу. — Врачи сказали, что выкидыш мог быть вызван стрессом. А мог — и физическим воздействием. Они не могут определить точно.