Книга Заставь меня согрешить, страница 17 – Джей Ти Джессинжер

Он не сдвигается с места. Его взгляд обжигает меня, и мне кажется, что я вот-вот вспыхну. Но Эй Джей шокирует меня следующей фразой.

— Можно тебя на пару слов? — Он кивает в сторону той части магазина, где нет покупателей.

Я замираю.

Джейми наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Увидимся в семь, малышка. — Уже тише, только для меня, он добавляет: — Мне нужны будут все подробности. — Он выпрямляется, кивает Трине, улыбается Эй Джею, который в ответ дружелюбно дергает подбородком, и уходит, оставив меня с бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками.

Что, черт возьми, он может сказать? Как я могу ответить, не произнеся ни слова, чтобы его не вырвало мне на ботинки?

Эй Джей разворачивается и отходит. Теперь мне нужно решить, последовать ли за ним или трусливо сбежать в подсобку. Я делаю глубокий вдох, мысленно подбадриваю себя и иду за ним. В висках у меня стучит пульс, похожий на шум прибоя.

Мы останавливаемся рядом с холодильником, где он зарычал на меня, как зверь, при нашей первой встрече. Теперь, когда я понимаю причину, мне становится не по себе. Мое лицо заливается румянцем.

Мы стоим в тишине, и мне так неловко, что я буквально вибрирую от отчаяния. Эй Джей изучает меня, как насекомое под микроскопом, а я угрюмо смотрю на букет из розовых и белых роз, который сделала сегодня утром. Наконец он говорит: — Ты сказала Нико и Кэт, что мы договорились о перемирии. Почему?

В его тоне нет враждебности или обвинения, только любопытство. Это застает меня врасплох. Я моргаю, глядя на него, не привыкшая слышать что-то кроме презрения.

— Я… э-э… — Он что, морщится? Ему плохо от моего голоса? Я понижаю голос до шепота и опускаю взгляд. — Чтобы они не волновались.

Эй Джей на мгновение задумывается, а я продолжаю смотреть себе под ноги, как будто смысл жизни можно найти в моих туфлях «Прада».

Он подсказывает: — Верно. Еще ты сказала, что я эгоист.

Я бормочу что-то неразборчивое. В следующее мгновение чья-то большая рука поднимает мой подбородок, чтобы я больше не могла смотреть в пол. Я забываю, как дышать.

— Что ты там бормочешь? — спрашивает Эй Джей.

Его рука продолжает касаться моего подбородка. Жар от моих щек распространяется на уши и шею. Я сглатываю, отчаянно желая сбежать, и закрываю глаза.

— Эй. Златовласка. Ты меня слышишь?

Униженная, я открываю глаза и смотрю на него.

— Тебе не нужно быть со мной любезным. Я понимаю. Я знаю, почему я тебе не нравлюсь.

Его реакция такая странная. Его глаза расширяются, ноздри раздуваются, а губы приоткрываются, как будто я его удивила. И теперь мне приходится чувствовать себя еще более несчастной, зная, что угадала.

Со всем достоинством, на которое я способна, я убираю его руку со своего подбородка и прикрываю рот.

— Давай просто… Я обещаю, что больше не буду с тобой разговаривать. Мне не хочется усугублять ситуацию. Это чертовски неловко, но мне жаль. Я ничего не могу с этим поделать. — Я вижу, как выражение лица Эй Джея меняется от удивления к замешательству.

— С чем ты не можешь ничего поделать?

Мне хочется застонать. Ему доставляет удовольствие мучить меня? Это ужасно.

— Я знаю о тебе… — я делаю бесполезный жест рукой. — Кое-что.

От этих слов между нами вырастает ледяная стена. Он наклоняется ближе ко мне, большой, мужественный и угрожающий.