Книга Не кошерно, страница 37 – Лебрута алей Ла

На эти руки — которые держали меня в темноте. Которые не отпускали. Никогда.

— Да, — говорю.

Тихо.

Раввин наклоняется.

— Простите?

— Да! Согласна! Очень согласна! Безумно согласна!

— Достаточно одного «да», — раввин улыбается.

— У неё всегда слишком много слов! — кричит мама из первого ряда. — Вся в меня!

Давид разбивает бокал.

Ногой.

Как положено.

Все кричат: «Мазл тов!»

Он хватает меня.

Целует.

Глубоко.

Долго.

Очень долго.

Неприлично долго.

Раввин кашляет.

Мама плачет.

Женя свистит.

Нана кричит что-то по-грузински.

Тётя Соня падает в обморок — но у неё всегда был талант к драматическим выходам.

А мы — целуемся.

Под хупой.

Муж и жена.

Потом — банкет.

Тосты.

Много тостов.

Еврейская свадьба плюс грузинские гости — это не банкет, это марафон.

Мы обречены слушать до утра.

— За молодых! — кричит тётя Соня, очнувшаяся от обморока с бокалом в руке. — За то, чтобы у них было много детей! Мальчиков! Мальчики — продолжение рода! Девочки тоже можно, но мальчики лучше!

— Тётя Соня, мне тридцать девять.

— И что?! Сара родила в девяносто! У тебя ещё полвека в запасе!

— Это биологически...

— Не спорь с Торой!

Пью вино.

Не спорю.

Тору не победить.

— За молодых! — кричит Нана. — За то, чтобы приезжали в Грузию! Каждый год! С детьми! С внуками! Буду кормить! Хачапури! Хинкали! Будут толстые и счастливые!

— Нана, я только похудела после тех двух недель!

— Зачем худеть?! Худые женщины — злые! Полные — добрые! Мужчины любят добрых! Ешь!

Ем.

Не спорю.

Грузинское гостеприимство — ещё страшнее еврейской мамы.

— За Риту! — поднимается Женя с бокалом. — За женщину, которая доказала — никогда не поздно! В тридцать восемь — не поздно сбежать с чужой свадьбы! В тридцать девять — не поздно устроить свою! В сорок — родить! В пятьдесят — развестись и повторить! Главное — правильный мужик! Или украсть с чужой свадьбы! Работает в обоих случаях! Проверено!

— Женя!

— Что?! Я же правду говорю! Ты украла его с его собственной свадьбы!

— Технически — он украл меня.

— Технически — вы украли друг друга! За взаимное воровство!

Все пьют.

За взаимное воровство.

Нормальный тост для ненормальной свадьбы.

Ночь.

Гости разошлись.

Мама уехала — всё ещё плача.

Тётя Соня — улетела в Хайфу, пообещав прислать ещё кандидатов для соседской дочери.

Нана — оставила три килограмма хачапури в холодильнике.

Мы — одни.

В номере отеля.

Дорогом.

Его выбор.

— Давид.

— Да?

— Мы женаты.

— Да.

— Это странно.

— Почему?

— Потому что год назад я организовывала твою свадьбу. С другой женщиной. В платье за миллион. С лебедями из Голландии.

— А теперь?

— Теперь я — твоя жена.

— Жалеешь?

Смотрю на него.

На это лицо.

На эти глаза.

На этого мужчину, который перевернул мою жизнь с ног на голову.

Год назад я была организатором свадеб. Профессионалом. Женщиной с планом.

Теперь — я женщина без плана. Но с мужем.

— Нет, — говорю. — Не жалею.

— Даже о карьере?

— У меня будет новая карьера. После свадьбы Лии звонят каждую неделю. Оказывается, организатор, которая сбежала с чужим женихом — это не позор. Это — маркетинг. Люди хотят свадьбу от женщины, у которой такая история.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Следующая свадьба — в декабре. В Грузии. Сто человек. Они специально хотят, чтобы я организовала. Потому что — цитирую — «вы та сумасшедшая из новостей».