Книга Не кошерно, страница 1 – Лебрута алей Ла

Его губы — на моей шее.

Его руки — везде.

За окном — горы Грузии, снег, чужая страна.

Мы знакомы двадцать шесть часов.

Вчера он был чужим женихом. Сегодня — срывает с меня платье в номере тбилисского отеля, и я не помню, как меня зовут.

Мой телефон разрывается где-то в сумке. Сто сорок семь пропущенных. Мама, клиенты, угрозы, проклятия. Голосовые сообщения, которые я никогда не прослушаю.

Моя карьера — в руинах.

Моя репутация — в пепле.

Моя старая жизнь — мертва.

А я — кусаю его плечо, чтобы не закричать от удовольствия.

Меня зовут Рита Гольдман.

Мне тридцать восемь.

И это история о том, как я украла жениха с чужой свадьбы.

Не кошерно?

Абсолютно.

Жалею?

Ни секунды.

Свадьба века.

Нет, серьёзно — так её называют все московские журналы. «Свадьба года». «Событие сезона». «Союз двух империй».

Шестьсот гостей. Полмиллиона долларов бюджета. Двенадцать живых лебедей, которых привезли из Голландии, потому что русские лебеди — недостаточно белые. Хупа, расшитая золотом. Оркестр из Вены. Торт в семь ярусов, который невозможно разрезать без инженерного образования.

И я.

Рита Гольдман. Организатор. Двести семнадцатая свадьба в моей карьере.

Рутина.

Если не считать того, что мать невесты — психопатка, отец жениха — тиран, а сами молодожёны смотрят друг на друга, как смотрят на соседа в лифте: вежливо и с лёгким желанием, чтобы он поскорее вышел.

Но мне платят не за их счастье. Мне платят за картинку.

Картинка будет идеальной.

За два часа до церемонии я проверяю последние детали.

Хупа — на месте. Свет — выставлен. Цветы — свежие. Лебеди — не кусаются (пока).

Иду по коридору банкетного зала, сверяюсь с планшетом. Двадцать три пункта. Осталось семь.

И тут — он выходит из-за угла.

Не выходит — вылетает. Как снаряд. Как стихийное бедствие.

Врезается в меня.

Я роняю всё — папки, планшет, телефон, способность дышать.

Бумаги разлетаются по мраморному полу. Телефон отскакивает к стене. Экран трескается. Отлично. Просто отлично.

— Чёрт, — говорю, опускаясь на колени, собирая документы.

— Простите.

Голос — низкий, хрипловатый. Как гравий.

Поднимаю глаза.

И забываю, что собирала.

Давид Маркович.

Жених.

Я видела его фото в досье — сто раз, наверное. Стандартный снимок: костюм, галстук, причёска. Думала — очередной мажор с папиными деньгами и мамиными комплексами.

Фотография врала.

Он — не мажор. Он — что-то другое. Что-то, от чего хочется сделать шаг назад и одновременно — вперёд.

Метр девяносто — минимум. Плечи — как дверной проём, без преувеличения. Челюсть — резкая, острая, можно порезаться взглядом. Глаза — тёмные, почти чёрные, с чем-то звериным на дне.

На нём — смокинг. Но пиджак снят, рубашка расстёгнута на три пуговицы, рукава закатаны. В руке — стакан с чем-то янтарным.

Виски. В десять утра. За два часа до собственной свадьбы.

— Вы — организатор? — спрашивает он.

— Д-да.

Голос меня предаёт. Даёт петуха, как у подростка.

— Рита, — добавляю, прочищая горло. — Рита Гольдман.

— Давид.

Не «приятно познакомиться». Не «наслышан о вашей работе». Просто — Давид. Как констатация факта. Как удар.

Он наклоняется, подбирает мой планшет. Протягивает мне. Наши пальцы соприкасаются.

Искра.

Не метафора — буквально искра. Статическое электричество. Но ощущение — как удар током.