Книга Спасибочки, страница 9 – Лебрута алей Ла

— Не твоё дело.

— Может быть. — Достал телефон, показал фотографию.

Максим.

В волонтёрской футболке, с собакой на руках. Улыбается — но улыбка усталая. Живой, настоящий, такой же — только седые нити в волосах.

— Красивый, правда? Всё ещё в «Луче». Всё ещё один.

— Зачем показываешь?

— Потому что он до сих пор тебя ищет.

Комната качнулась.

— Что?

— Три года. Спрашивает у волонтёров, пишет в университет, нанимал частного детектива на свою копеечную зарплату.

Три года — пока я строила империю из лжи, он искал настоящую меня.

— Зачем ты мне это говоришь?

— У меня предложение. — Наклонился вперёд. — Знаю, кто ты. Где живёшь. Сколько зарабатываешь. Могу рассказать Максиму одним сообщением. А могу не рассказывать.

— Чего хочешь?

Положил листок: «5 000 000 рублей. Наличными. Неделя».

— Ты шантажируешь меня.

— Называй как хочешь. Ты платишь — я молчу.

— А если нет?

Улыбнулся — той самой улыбкой.

— Тогда Максим получит письмо. С фотографиями. Со ссылками.

Встал, положил деньги за кофе.

— Неделя.

Ушёл.

Просидела до закрытия.

Официантка смотрела с жалостью — думала, бросил парень. Не знала.

Пять миллионов — у меня были эти деньги. Могла заплатить. Могла продолжить жить как раньше.

Но шантажисты не останавливаются.

И Максим — три года искал, три года не сдавался, три года хранил надежду.

Вышла в ночную Москву. Холод ударил в лицо.

Телефон завибрировал — Даша: «Ты жива? Что решила?»

Не знала, что ответить.

Есть моменты, когда понимаешь — назад дороги нет.

Не потому что мосты сожжены — они стоят, крепкие. Но ты уже другой человек, ты не влезаешь в старую жизнь, как не влезаешь в детскую одежду.

Утром набрала в поиске «волонтёрский отряд Луч Москва».

Рука дрожала над клавиатурой.

На главной фотографии — он. Максим. Та же улыбка — но усталая. Те же глаза — но в них застыл вопрос.

Листала страницу — фотографии со спасательных операций, посты про животных. Везде он: держит щенков, гладит кошек, улыбается в камеру, хотя глаза не улыбаются.

Всё ещё верил — после моего предательства, после трёх лет тишины.

Даша пришла в полдень — открыла дверь ключом, вошла, как входят к человеку на краю крыши.

— Ты не отвечала двенадцать часов.

Сидела на полу между фламинго, ноутбук на коленях, розовые волосы грязными прядями.

— Игорь хочет пять миллионов.

— Что?

— Шантаж.

Села рядом, взяла руку.

— Расскажи.

Рассказала — всё, с начала до конца.

Долго молчала, смотрела в потолок.

— Значит, неделя. И можешь заплатить.

— Могу.

— Но он вернётся. Через месяц, через год.

— Знаю.

— Тогда расскажи правду сама.

— Не могу.

— Можешь.

— Он три года ищет девушку из волонтёрского отряда. А я... посмотри на меня.

— Та же девушка. Просто спряталась. — Сжала руку сильнее. — Я вижу её. Когда плачешь над видео с собаками. Когда жертвуешь в приюты.

— Откуда знаешь про пожертвования?

— Работаю с финансами. Вижу всё. Каждый месяц — переводы.

Каждый месяц — с первого доната. Отдавала, потому что деньги жгли руки. Потому что хотела быть ближе к его миру.

— Это ничего не меняет.

— Меняет всё. — Встала, подошла к окну. — Поезжай в «Луч». Сегодня. Скажи правду.

— А если не простит?

— Будет больно. Но выживешь. А если простит — появится шанс.

Такси остановилось у старого дома на Таганке.

Сидела на заднем сиденье — не могла открыть дверь.