Книга Спасибочки, страница 23 – Лебрута алей Ла

Даша пришла утром.

Я рассказала ей всё.

— Что мне делать? — спросила.

Она долго молчала.

— Расскажи правду, — сказала наконец. — Сама. До того, как это сделает он.

— Кому?

— Всем. Подписчикам. Миру. Максиму.

— Я не могу.

— Можешь.

— Он ненавидит меня.

— Ты не знаешь этого.

— Я бросила его!

— Ты убежала от страха. Это не то же самое.

Я смотрела на неё — на эту женщину, которая три года была рядом, которая видела худшее во мне и всё равно осталась.

— Что, если он не простит?

— Тогда будет больно. Но ты выживешь. А если простит...

Она не договорила.

Но я поняла.

Завтра я поеду в «Луч».

Впервые за три года.

Скажу ему правду.

Всю правду.

А потом — будь что будет.

Это последняя запись в этом дневнике.

Пять тетрадей. Четыре года. Тысячи страниц.

Всё началось с косоглазого котика на обложке.

Всё закончится завтра — или начнётся заново.

Я не знаю, что будет.

Но я больше не боюсь.

Потому что хуже, чем сейчас, уже не будет.

Потому что жить в страхе — это не жить.

Потому что он заслуживает правды. И я заслуживаю шанс её сказать.

КОНЕЦ ДНЕВНИКА

Запись, сделанная год спустя

6 октября

Год.

Год с того дня, когда я вернулась в «Луч».

Год с того дня, когда увидела его снова.

Год с того дня, когда всё изменилось.

Достала эту тетрадь — ту самую, с косоглазым котиком. Она лежала в коробке со старыми вещами, которую Даша привезла из моей бывшей квартиры.

Перечитала всё.

Плакала.

Смеялась.

Плакала снова.

Та девочка, которая писала эти строки, — я не знаю её. И знаю слишком хорошо. Она — моё прошлое. Моя боль. Мой стыд. Моя сила.

Максим сидит рядом, пока я пишу.

Читает книгу. Иногда поднимает глаза и улыбается — той улыбкой, от которой я влюбилась четыре года назад.

— Что пишешь? — спрашивает.

— Эпилог, — говорю. — К истории, которая началась с косоглазого котика.

— Это та история, которую я люблю больше всего, — говорит он.

И я улыбаюсь.

Игорь исчез.

После того, как я рассказала правду на стриме — всему миру, миллионам людей, без страха и без стыда, — у него не осталось оружия. Он пытался ещё какое-то время, но потом сдался.

Уехал куда-то. Не знаю куда. Не хочу знать.

Cherri Sweet не умерла.

Она изменилась.

Теперь я веду стримы о волонтёрстве. О приютах. О том, как можно помочь. Донаты идут в «Луч» — каждый рубль.

Подписчиков стало меньше.

Но те, кто остался, — настоящие.

Фламинго стоят в углах.

Люстра висит над головой.

Бирюзовые обои напоминают о том, кем я была.

Но теперь в этой квартире живёт не одна я.

Максим переехал месяц назад.

И старый пёс из приюта — тот самый, которого никто не хотел брать.

Его зовут Луч.

Мама знает правду.

Плакала, когда рассказала. Потом обняла.

— Главное, что ты нашла себя, — сказала. — И нашла его.

Даша приходит каждое воскресенье.

Мы пьём кофе — нормальный, не из той древней кофеварки — и смеёмся.

Она говорит:

— Знаешь, что самое смешное? Ты боялась, что он не простит. А он три года тебя искал. Три года. Кто из вас больший дурак — ещё вопрос.

Мы смеёмся.

Потому что теперь можно.

Иногда ночью я просыпаюсь от старых кошмаров.

Но теперь — не одна.

Поворачиваюсь, вижу его рядом. Спящего. Мирного.

И засыпаю снова.

Без страха.

Этот дневник я отдам Даше.

Пусть хранит.

Пусть помнит ту девочку, которой я была.

А я пойду дальше.

С ним. С Лучом. С новой жизнью.

Если ты читаешь это — кто бы ты ни был — знай одно:

Никогда не поздно.

Никогда не поздно сказать правду.

Никогда не поздно вернуться.

Никогда не поздно начать сначала.

Я — живое доказательство.