Книга Дело чёрного старика, страница 120 – Андрей Толоков

— Если так, то я буду видеть. Тогда всё отложим. А если прикроют только подъезд и чердак, то всё будет, как я задумала. Тётя Рита, не пустит их этот татарин в квартиру, это раз. А два, подсунем информацию тогда, когда директор уедет. Они без владельца в квартиру не пойдут.

— Как собираешься слить информацию? – спросила Марго.

— У тебя же есть человечек. Ну помнишь, парнишка молодой. Болотин его приводил.

— Сюня?

— Я кличек не знаю.

— Не поверят они ему. Наверняка уже поняли, что мы его вычислили, – Марго отрицательно покачала головой. – Нет, племяшка. Плохо всё это кончится. Я в этом деле тебе не помощница. Не по-моему всё это. Я этого делать не буду.

— Тётя Рита. Ты подумай, сколько денег в этой хате. Я свою долю отдам тебе.

— Если тебя повяжут, то никакой доли не будет.

— Хорошо. Моих денег у тебя много?

— Прилично. Если хочешь, можешь всё забрать.

— Не надо. Оставляй всё себе. Только одно условие. Ты помогаешь мне с этим делом. Последний раз. И все мои деньги – твои. Идёт?

Люба знала что говорила. Маргарита помешана на богатстве. Любина доля была солидной, и отказаться от неё Марго вряд ли смогла бы. Расчёт был верен. После недолгих раздумий Терёхина дала своё согласие.

— Только запомни, Люба, – Терёхина взяла племянницу за руку, – если тебя накроют, будет плохо.

— Я знаю.

— Ты ничего не знаешь. Статья серьёзная. Нас сдавать нельзя, иначе статья будет совсем другая. Это ещё не самое страшное. Самое страшное, что ты лишишься всего. Понимаешь? Всего. У тебя больше не будет работы, профессии, жилья, возможно даже здоровья. И когда ты выйдешь на свободу, у тебя не будет выбора. Тебе придётся воровать, чтобы жить. В твоём окружении не будет ни Лейсбурга, ни Кононенко, ни Забродского. Останется, пожалуй, только Богатько и блатные. Ну ещё возможно, этот твой Куприянов. Но только он уже будет по другую сторону. Кстати, ты так и не знаешь где он?

— Нет! Не знаю. И знать не хочу, – соврала Люба. – Он меня бросил. Я хочу его забыть.

— Твоё дело. А насчёт того, что я тебе сказала, подумай. Хорошо подумай.

Люба внимательно посмотрела в глаза тётушке. Да, она говорила правду. И она действительно хотела Любе добра. Хотя от денег не отказалась. Вот такая она, Маргарита Львовна.

1994 год. 30 июня. 22:40

— Дальше примерно понятно, – сделал заключение Василий. – Запустили через Сюню информацию. Богатько клюнул. Ты рассчитала верно. Конечно, не без везения, но ход был интересный. Неужели не боялась, что тебя при допросе раскусят?

— Нет. Не боялась.

— А как же с железным ящиком? Куда он делся? Квартиру же обыскивали.

— А ты знаешь про железный ящик?

— Знаю. Я про вас, старичок, всё знаю. Или почти всё. Так куда ты дела ящик?

— Когда обыскивали квартиру, ящика в ней уже не было. Кстати, квартиру обыскивал твой друг Виктор.

— Это я тоже знаю. Что странно. Как же он тебя не узнал?

— У меня всё было продумано. В коридоре не горела лампочка. Потом, когда я увидела, кто пришёл, сделала вид, что меня мутит. Ушла в ванную. Вышла с мокрым полотенцем на голове. Попробуй, пойми кто перед тобой. В общем, роль я сыграла на «Оскар».

— Как вынесла ящик?

— Честно говоря, я не хотела его забирать из квартиры. Но с тётей Ритой надо было расплачиваться. Поэтому потащила его. Благо он был не очень тяжёлый. У меня было время. Открыть его, как ты понимаешь, я не могла. Надо было от ящика избавиться. Избавиться быстро. Пока не поняли, что квартира обворована.