Книга Дело чёрного старика, страница 121 – Андрей Толоков

— И как ты это сделала?

— Я засорила канализацию. Бросила туда шарф. Когда на первом этаже пошло всё верхом, жильцы вызвали сантехников. Я, чуть раньше, вышла за бутылочкой и из таксофона позвонила Маргарите. Болотин заделался сантехником и пока те бегали по подвалу, он тихо в чемоданчике вынес его. А про то, что квартиру обнесли, узнали только через полтора суток. Так что, Василий Иванович. Ничего найти у меня не могли. Не было ничего.

— Да! – Василий достал очередную сигарету и, размышляя о чём-то, стал перекидывать её из руки в руку.

— Теперь ты понимаешь, – спросила Люба, – почему был такой большой перерыв. Да это вообще не перерыв. Если бы Богатько не повёл себя так нагло, то этой кражи не сучилось бы. Я представляю каким идиотом после этого выглядел этот напыщенный индюк.

— После этого случая даже Кононенко за него не вступился. Убрал его подальше. Наверное, до лучших времён. А теперь расскажи, когда ты пошла на первую свою кражу? – В этот момент Куприянов напоминал скорее корреспондента, а не сыщика.

— В августе семьдесят третьего.

— Пятого августа.

— Возможно пятого. Точно не вспомню. А вот квартиру хорошо помню. И журнал. Красивый американский журнал. Я не удержалась. Хотя Маргарита меня строго наставляла, что можно и нежно, а что нельзя. Потом я за это получила по полной.

— Это этот журнал я увидел у Валеры?

— Да, этот. Марго сказала его выкинуть, а я отдала Валере. Он в этом деле знал толк. Разве я могла предположить, что ты там появишься и так зацепишься за этот журнальчик?

— Так куда он потом делся?

— Я его спрятала, а потом выкинула. Но тётке рассказала. Она на Валеру имела странное влияние. Приказала ему молчать. Он и молчал.

— Как ты смогла ни разу не оставить отпечатков?

— Перчаточки телесного цвета. Тоненькие такие. Маргарита где-то достала. Я во все квартиры ходила только в них. Тётка за этим строго следила.

— Люба, ты как-то вскользь произнесла слова Маргариты, что мол, квартиру сниму в соседнем доме. Это зачем?

— Василий, Василий! Слушай наводящие вопросы. Вы знали, что кражи совершает старик?

— Да. Мы называли его «чёрный».

— Непонятно! – Пожарская удивилась. – Почему? Хромой, горбатый, это да. А почему чёрный?

— Сам не помню, – ответил, пожимая плечами Василий. – По-моему в первых показаниях свидетельница сказала, что он был во всём чёрном. Одним словом, прозвали мы его… тебя, так.

— Пусть будет «чёрный». Вы его ещё где-то в городе встречали? Он попадался на глаза постовым, свидетелям?

— Никогда.

— Теперь понимаешь, куда он пропадал?

— Ты знаешь, а ведь когда-то у меня такая мысль промелькнула, что где-то рядом есть «база». Только картинка не складывалась. Я посчитал, что старика увозят на машине. Поэтому весь упор сделали на поиск транспорта. А оказывается, Марго снимала тебе квартиру. Там ты переодевалась, снимала грим и по городу шла прима областного театра. Ты смелая женщина. Но героизмом я это не назову.

— Ты знаешь, Вася, как-то в самом начале, когда ещё только Маргарита подбивала меня на это, она мне сказала такую фразу: «Я читала в одной умной книге, на зоне есть время для книг. Так вот: герой умирает один раз, а трус – постоянно. Рискни, Люба, и ты увидишь, что мир гораздо интересней. У тебя кровь побежит по-другому». Был у тётки талант убеждения. Она даже могла банальную кражу возвести в ранг чего-то героического. А никакой романтики, кроме наживы, в этом нет. Я потом поняла, что в нашем мире всё гораздо проще. Плохое – всегда плохое, а хорошее – всегда хорошее. Сейчас мой муж витает в облаках и пытается представить то, что сделали с нашей страной, как большое благо. А на самом деле это простое ограбление. И те, кто пробился к кормушке, обычные паханы. Пройдёт время и все это поймут. А восхвалять теперешнее время будут либо недоумки, либо те, кто успел у этой кормушки нажраться.