Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 76 – Алекс Павези

— Что ты делаешь? Я не хочу никуда ехать, Анатоль. Я без обуви.

— Я знаю, – сказал он, осторожно наступая на сцепление. – Я тоже. Но нам нужно уехать в более уединенное место, Яника. Ты размахиваешь этой штукой прямо перед окном. Кто-нибудь увидит.

— Обязательно увидит, если услышит шум мотора и выйдет посмотреть, в чем дело.

— Именно.

Яника в ярости посмотрела на Анатоля.

— И вообще. Я думала, ты слишком пьян, чтобы садиться за руль.

— Был три часа назад. И с тех пор я как следует надышался свежим воздухом.

— Я думала, ты не в состоянии ни на чем сосредоточиться.

— И выпил две чашки кофе, пока тебя ждал. – Анатоль закинул руку на спинку кресла Яники и криво развернулся на подъездной дорожке, оглядываясь через плечо. Переключил передачу и медленно пополз вперед. – Мы просто выедем на дорогу.

— Можно погибнуть, просто выехав на дорогу. – Яника обернулась. Заднее стекло было испещрено капельками дождя со вчерашней ночи. – В доме никто бы не смог ничего прочесть. Ни у кого нет такого хорошего зрения.

— Почему? Там большие буквы.

— Написанные тонкой ручкой.

— Неважно. Тому, кто это написал, читать уже необязательно, да? Он бы все равно узнал записку, по виду слов. А я не хочу, чтоб он знал, что я обсуждаю это с тобой.

— Почему?

— Потому что это попахивает отчаянием.

Кабриолет с тикающим звуком скатился по пологому склону, ведущему к дороге, и резко остановился у съезда. Анатоль держался за руль, но Яника сидела боком, не пристегнувшись. Ее швырнуло на приборную панель, и она сильно ударилась левым предплечьем.

Ярко-красная машина вылетела из-за края забора и понеслась в сторону деревни.

— Извини, – сказал Анатоль. – Я говорил, у меня проблемы с координацией.

Яника выпрямилась и потерла больную руку: по крайней мере она была не сломана. Женщина вяло показала в сторону дома.

— То есть ты думаешь, ее написал кто-то из них? Дин, Майя или Фиби? Видимо, на меня ты не думаешь.

Анатоль дернул ручной тормоз и отключил двигатель. Автомобиль остался там, где и остановился, заблокировав съезд.

— Я не думаю, что это был кто-то из вас.

— Тогда Марсин? Это может быть шутка. Ты же его знаешь.

— Это не шутка, Яника. Все серьезно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты знаешь, когда тебя шантажируют. И я понимаю, о каких фотографиях идет речь.

— Ладно. О каких?

В поле через дорогу стояла лошадь и с любопытством за ними наблюдала, приподняв свою прямоугольную голову над зарослями ежевики.

— Я не собираюсь тебе говорить. Я уже слишком много тебе сказал. И только чтобы ты поняла, почему мы разминулись на станции. Я был в шоке.

— Ты ничего не сказал. – Яника выронила письмо, когда вылетела из кресла. Оно сложилось вдвое и лежало на полу. – От тебя не потребовали денег?

— Нет.

— Тогда это не совсем шантаж, разве нет?

Анатоль просунул руку Янике между ног и поднял письмо.

— Это не открытка на день рождения, Яника. Наверное, они хотят посмотреть, как я отреагирую, чтобы потом попросить денег. Будут знать, сколько просить. Поэтому я и не хочу, чтобы кто-то видел наш разговор. Не хочу, чтобы они думали, будто я у них в руках.

— То есть ты все-таки считаешь, что это кто-то из остальных? И он здесь? В доме?

Анатоль покачал головой.

— Я просто осторожен. Может быть, чересчур осторожен. Когда тебя шантажируют, становишься параноиком. По-моему, это можно понять.