Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 75 – Алекс Павези

Марсин бросил окурок во влажную податливую траву и сразу же зажег вторую сигарету.

— Все совершают ошибки по пьяни. – Он снова зашагал вперед, уходя дальше от дома. – Но это было только один раз. Я больше никому не говорил.

— Но кто-то знает. – Майя тащилась за ним, как рыболовная сеть. – И как ты думаешь, кто это?

Они дошли до псевдоготических солнечных часов, снова остановились и одновременно привалились к тяжелому каменному постаменту.

— В этом и проблема, – сказал Марсин. – Понятия не имею. Насколько мне известно, ты единственная, кто об этом знает.

Майя тоже зажгла новую сигарету и воспользовалась часами как пепельницей.

— Наверное, его тебе и стоит убить, когда узнаешь.

— Можно.

— И как ты это сделаешь?

Марсин пожал плечами. Постучал сигаретой по солнечным часам.

— Как думаешь, можно убить человека этим?

— Сигаретой?

— Нет. Часами.

Майя скептически на него взглянула.

— Только если поднять и швырнуть. Но не думаю, что ты настолько сильный.

— Нет. Если использовать гномон в качестве колющего оружия. Тогда это будет выглядеть как несчастный случай, как будто кто-то споткнулся и упал на него…

— Гномон?

— Торчащая штука. Так она называется.

Майя закатила глаза. Коснулась пальцем кончика гномона.

— Думаю, будет больно, но вряд ли он достаточно острый, чтобы кого-то убить.

— А если он попадет в уязвимое место? Например, в глаз?

— Не знаю. – Майя сунула сигарету в рот и наклонилась над покрытой мхом поверхностью, так что ее глаз оказался на одном уровне с острием гномона. – Угол имеет значение?

— Не знаю. Ты мне скажи.

Марсин протянул руку над часами, схватил Майю за затылок и с максимальным усилием рванул ее голову вперед. В одно мгновение тупой бронзовый пик гномона проник ей в глазницу, задел роговицу, сдавил глазное яблоко и вывернул его в орбите, пока не натянулся оптический нерв. Потом он прошел через клиновидную кость, раздробив ее в самом хрупком месте, и оказался в полости черепа. Там он черкнул подбрюшье лобной доли, продрался сквозь обонятельную луковицу и застрял посреди ствола мозга, проделав маленькую дырочку в варолиевом мосту. За несколько секунд все основные функции организма Майи встали. Ее мышцы сократились, а потом отказали. Она перестала дышать. Сигарета выпала у нее изо рта и по чистому совпадению указала точно на время ее смерти.

Марсин отпустил Майю, сделал шаг назад и встряхнул онемевшую руку. Ее мертвое тело осталось на месте, повиснув, как на крючке. Он стер пот со лба и оценил свою работу, вытащив, наконец, сигарету изо рта. Руки свела судорога.

— Я попытался сделать все быстро, Майя. Надеюсь, было не очень больно.

Воскресенье 30 мая 1999 года

Шантаж и ажиотаж

Яника поднесла лист бумаги к лобовому стеклу на просвет.

— Шантажируют? – прошептала она. Белое небо было слишком ярким и болезненно ослепляющим. Она прищурилась и прочла три слова, написанные черными чернилами. – «Фотографии у меня». Но какие фотографии, Анатоль?

Анатоль нахмурился. Упершись одной рукой в свое сиденье, он приподнялся и вытащил из кармана брюк ключи от машины. Кабриолет подпрыгнул, когда он уселся на место. От укачивающего движения и кожаного запаха в салоне Янике захотелось спать. Она на секунду закрыла глаза, и ее голова стала поступательно склоняться вперед. А потом ее резко разбудил звук заводящегося двигателя.