Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 74 – Алекс Павези

Майя уже более уверенно нажала следующую клавишу и напечатала слово. Она взглянула на написанное.

— А почему текст красный? У тебя тоже такой?

Марсин кивнул.

— Тут два режима. Красный и черный. Обе машинки поставлены на красный. Не меняй настройку, или мы поймем, какой рассказ твой. Анатоль сказал, что красные ленты менее истертые. Но я считаю, что красный просто больше подходит. Это цвет крови.

— Кровь карминовая, – сказала Майя, качая головой. – Гораздо темнее.

— Ладно. Так какой же это оттенок?

— Не знаю. Красной чернильной ленты?

— Оттенок красной чернильной ленты. Цвет вымышленной крови.

Ночь воскресенья 30 мая 1999 года

Солнечные часы

Марсин и Майя могли быть двумя светлячками, мерцающими рядом с домом: в темноте от них оставались только оранжевые пагубные огонечки двойняшек-сигарет, пляшущие вокруг их затененных тел, да облачка дыма, создававшие иллюзию мороза.

Марсин прислонил голову к раскрошенному красному кирпичу и меланхолично вздохнул.

— Я по-прежнему считаю, что курение сигарет – это лучшее, что можно сделать с человеческим телом. Я понимаю, есть отрицательные стороны, но…

— Мы сюда пришли не беседы вести, – сказала Майя.

— Я думал, мы пришли сюда покурить. – Марсин поднял сигарету вертикально, как миниатюрный маяк, и посмотрел на него одним глазом. – Сигареты – это строительные леса моего спокойствия.

— Я вымотана, Марсин. Что ты хотел сказать?

— Ты всегда вымотана. – Марсин повернулся и прищурился на дом. Открытые окна с растрескавшимися рамами были похожи на уши. Но в тот момент для Марсина все было похоже на уши. – Пойдем пройдемся. Подальше от дома.

— Я без обуви. Вдруг там будет битое стекло?

— Необязательно уходить далеко.

Он спустился с каменных плит в высокую траву по колено и подождал, пока Майя к нему присоединится. Она дошла до края бетона и с сомнением поглядела на заросшую лужайку.

— Я вижу, как там что-то шевелится.

Марсин не обратил на нее внимания и пошел в середину сада. Через несколько секунд Майя последовала за ним, втянув голову в плечи, как угрюмый тинейджер. Когда они оказались в десяти метрах от дома, Марсин остановился.

— Кто-то знает, что я сделал, – сказал он. – Кто-то прислал мне письмо.

Майя смотрела себе под ноги. Но тут подняла голову и хмуро взглянула на Марсина.

— Что ты сделал? О чем ты говоришь?

— Инсайдерская торговля. Я рассказывал тебе об этом.

— Что?

— На Рождество, помнишь? Я говорил тебе про «Регекс Трейд» и другие мои инвестиции. Мы тогда напились глинтвейна.

— А. Что-то такое припоминаю. Но я не восприняла это особо серьезно. А что в письме?

— Конечно, это серьезно. Это сделало меня миллионером. А еще это незаконно. Я могу сесть в тюрьму. И как минимум потеряю работу. И деньги.

Майю это совершенно не впечатлило.

— Все равно скучно… – Она бросила докуренную сигарету в темноту. – Можешь в следующий раз совершить какое-нибудь настоящее преступление? Что-то интересное?

— Что, убийство?

Глаза Майи загорелись.

— Будь ты убийцей, Марсин, я бы предложила тебе пожениться.

— Будь я убийцей, я бы, вероятно, согласился. Но я не такой, Майя. Я – не такой мужчина. И мы ушли от темы. Я должен знать, не говорила ли ты об этом кому-то еще.

— Нет. Конечно, нет. Это не так увлекательно. Зачем ты мне это рассказал, если не хотел, чтобы кто-то знал?