Книга Запертый сад, страница 55 – Сара Харди

Однажды, девочкой, почти сорок лет назад, она пробралась внутрь. Дело было солнечным июньским вечером; как ни странно, о случившемся никто так и не узнал. Садовники разошлись по домам, и она взобралась на персиковое дерево, а оттуда на стену, где ее изумленному взгляду предстал сад, простирающийся, казалось, до бесконечности, и от всей этой красоты ей на мгновение стало трудно дышать. Она слезла вниз и принялась бегать среди арок из роз и глициний, между грядок клубники, кустов малины и крыжовника, вдоль бесконечных рядов, где росли латук, редиска, лук. Она то оказывалась в роще огненно-красной фасоли, увивающей открытые беседки, то посреди бесчисленных помидорных кустов, стоявших ровными рядами и опиравшихся на подпорки, без которых они бы не смогли вынести вес своих плодов.

Но среди всей этой съедобной пышности было место и для красоты, вся ценность которой заключалась только в безудержном буйстве цветения. Она видела клумбы с душистым горошком, дельфиниумом, пионами, огромными розовыми бутонами и алой мантией цветов, названия которых не знала. Пушистые зеленые листья касались ее щек, рыжая пыльца покрывала волосы. В конце коридора дельфиниумов нашелся большой участок с деревцами – груши, яблони, сливы и вишни, на которых уже виднелись красные созревающие плоды.

В восьмилетнем возрасте она, наверное, не знала еще слова «плодовитость». «Но вот что я всем сердцем ощущала в царстве сладких запахов и цветов, – подумала Джейн, вдохнув пыльный церковный воздух, – да, беспредельную плодовитость».

— Когда отец, да и дед, там работали, – говорила между тем миссис Лаббок, – даже зимой это был, так сказать, рог изобилия. Они порей домой приносили, капусту, шпинат, да что угодно.

Джейн рассеянно кивнула. Она вспомнила гигантские оранжереи, на которые набрела, горячий, пряный воздух, не похожий на все, что она испытывала раньше, запах апельсинов! Лимонов! Абрикосов!

Миссис Лаббок не позволяла ей надолго выскользнуть из 1946 года:

— В одном можно не сомневаться. Сад уже не станет прежним. Как бы она ни старалась.

Миссис Лаббок покосилась на Элис Рэйн. Та поднималась по стремянке с огромной вазой, чтобы поставить ее на высокий подоконник, – что явно свидетельствовало против предполагаемой беременности.

— Говорят, она все время там копается, днем и ночью, в дождь и слякоть. И всегда одна. Говорят. – Миссис Лаббок приподняла брови. Понятно было, что она имеет в виду: одному Богу известно, чем занят сэр Стивен, пока Большой дом приходит в полный упадок. – Его-то никто сейчас вообще не видит. Миссис Грейнджер придется поговорить с ней о том, чтобы все-таки устроить наш традиционный крикетный матч в Оукборн-Холле.

Джейн улыбнулась – это опять была искренняя улыбка. До войны в Оукборне каждый год на Троицу устраивали крикетный матч с соседней деревней. Она всегда радовалась этому – день как будто отмечал начало лета.

— Очень много всего нужно сделать, чтобы привести площадку в божеский вид, – сказала миссис Лаббок. – Но муж говорит, он найдет добровольцев. Он обожает крикет.

— Джонатан тоже… – начала было Джейн, но осеклась: он обожал крикет, да, но теперь, с деревянной ногой? Может, он сможет стоять с битой – слава богу, он боулером и не был, – а Кристофер будет вместо него бегать^[11]. Но Кристофер терпеть не может любой спорт, так что все это просто выльется в очередную перебранку.