Книга Запертый сад, страница 52 – Сара Харди

— Ничего.

— Но ты явно что-то ему сказала, иначе откуда ему знать.

— Он спросил, была ли я здесь во время войны, и я сказала «да». Но…

Она колебалась.

— Что?

Она посмотрела ему в глаза:

— Иногда, Стивен, я тебе завидовала.

— Господи!

— Я понимаю, – быстро проговорила она, – для тебя это романтическая чепуха. Но застрять здесь, ухаживать за отцом… Под конец он был так беспомощен, что мне приходилось кормить его с ложки.

Ее лицо сморщилось, и его первый порыв сказать «Будь осторожней со своими желаниями» вдруг показался ему дешевым позерством.

— Однажды, – сказала она, – я засекла время: как долго мы перемещаемся из кресла в саду в кресло гостиной. Ты же помнишь, это крошечный коттедж. Оказалось, полчаса. И пока я помогала ему переставлять одну ногу, а потом другую, по радио передавали новости о высадках в Нормандии, и я как будто даже хотела оказаться там, делать что-то, вместо того чтобы просто ждать и передвигаться так невыносимо медленно – отец настаивал, что, если он полностью пересядет в инвалидное кресло, его мускулы совсем атрофируются. Я не хочу об этом думать. Я рассказала викарию, потому что он спросил, и я знала, что его не призвали, а значит, он понимает, каково это. Но, конечно, это было наивно с моей стороны. И просто глупо. Он во время Блица был в Лондоне, в Уайтчепеле, и видел больше, чем может рассказать. Он очень уклончив, когда об этом заговаривает. Кто бы мог подумать! – Она махнула рукой в сторону разбитого стекла. – Что бы ты ни говорил, эти теплицы опасны для жизни!

— Вот уж о чем надо беспокоиться меньше всего.

— Но я стараюсь привести в порядок сад. Я наняла Росса мне помогать.

— Кто такой Росс?

На ее лице отразились раздражение, печаль, безнадежность.

— Росс Харрис из дома привратника. Его мать просила дать ему какую-нибудь работу. Не то чтобы он что-то умел делать. Или хотел. Он ясно дал мне понять, что при первой возможности уедет из Оукборна.

Она отошла и осторожно попробовала поднять стекло.

— Оукборн-Холл – смертоносная ловушка. Не только теплицы, сам дом. Крыша.

— Крыша не упадет, – сказал он. – По крайней мере, не прямо сейчас. Прекрати делать катастрофу из всякой ерунды.

— Я не считаю, что это ерунда, если однажды я проснусь оттого, что на меня рухнет потолок. Нельзя вечно избегать этой проблемы. Я читала, что Мильтон-Мэнор вот-вот продадут и сделают там школу для девочек. – Он посмотрел на нее пустым взглядом. – Георгианский особняк с крикетной площадкой. Ты там еще выбил троих.

— Да?

— Перед войной. А после чая пошел дождь, и тебе пришлось объявить ничью.

— Ничего не помню.

— Ну вот, Оукборн-Холл тоже мог бы стать школой. Или санаторием. Чем угодно. Тебе придется подумать об этом, Стивен. Никто не купит эту усадьбу, если она совсем развалится.

— Ну и что, если развалится? Тут все равно будет для нас достаточно места. Знаешь что, Элис, – он повернулся к выходу из сада, – есть вещи куда важнее этого дома.

— Да, но…

Но он уже шагал прочь.

«Но что же по-настоящему важно?» – спрашивал он себя, разглядывая кроны деревьев. И как будто в ответ на его вопрос над головой пролетел самолет, серый, военный, с ближайшей авиабазы. В этом самолете – молодые мужчины, подумал он мрачно.

Вот что важно.

И в один прекрасный день им придется выполнить приказ и сбросить бог знает какое смертельное оружие массового поражения. У них не будет выбора. И чтобы не видеть жену и не слышать рокота самолета, он отправился в сторону соляных болот.