Книга Запертый сад, страница 111 – Сара Харди

— Бедный, – сказала она, мотнув головой в сторону боулера.

— Да, просто ужасно.

— Может, его кто-нибудь заменит?

— Да с чего бы. Он должен закончить овер – шесть подач, как положено.

— То есть мы можем весь день просидеть, глядя, как он подает ноу-бол за ноу-болом?

— Теоретически да. Кошмар каждого боулера. Понимаешь, Джейн, иногда хорошая форма исключительно в голове. Он же до войны был настоящей звездой. А потом провел два года на Дальнем Востоке.

И это, поняла она, все объясняет.

Потом он подал мяч уже не так безнадежно. Сэр Стивен шагнул вперед и отбил его – не как следовало бы, кавер-драйвом по полю, а запустил в воздух, обратно в направлении боулера, прямо ему в руки.

Сквайр сделал свое дело! Кеч и аут!

Болельщики из соседней деревни даже прокричали что-то приветственное, как будто пытаясь заглушить неудачи своего боулера.

— Вот повезло-то, – шепнула Джейн мужу, когда сэр Стивен пошел обратно к павильону, где был встречен хором сочувственных голосов: «Не переживайте, сэр…. Если бы мне платили гинею за все сорванные подачи… со всеми случается».

— Ну простите, – сказал Стивен, а мистер Лаббок занял его место.

Игра возобновилась. Овер завершился без новых ноу-болов. Росс Харрис сыграл превосходный удар, а мистер Лаббок получил пару ранов, и игра постепенно вошла в нормальное русло.

Тут Джонатан повернулся к ней и лихорадочно прошептал:

— Надеюсь, я не свалял дурака, когда согласился отбивать.

Куча банальностей заполонила голову Джейн: «Ты был прекрасным игроком… Ты заработал сотни очков в свое время… У каждого бывают плохие дни… Уж точно ты отобьешь не хуже, чем сэр Стивен», – она слышала его аристократический голос, он все еще извинялся: «Ужасная, чудовищная подача. Прямо в руки противнику. Дурацкая ошибка».

Внезапно Джейн поняла, что он сделал.

— Он сделал это нарочно? – прошептала она Джонатану.

— Вот я тоже думаю.

Возвышаясь над группой мужчин, которые поколением раньше работали бы в его поместье, Стивен внимательно слушал, шутил, смеялся. Какой он все-таки обаятельный, подумала она, прирожденный лидер. Но Джейн видела, как он напряжен, как ввалились его глаза, и понимала, что этот человек вряд ли спит по ночам и даже сейчас, наверное, думает о чем-то совсем другом.

Ее муж тоже смотрел на него; она надеялась, что он не станет говорить что-нибудь в духе noblesse oblige, не будет язвить, что вот, мол, лорды и леди думают, будто несколько любезных слов исправят вековое неравенство.

— Если он подставился нарочно, – сказала она, – мы должны быть ему благодарны. Он облегчил наши страдания.

К ее удивлению, Джонатан согласился, и ее настроение снова поменялось. Вот как должна быть устроена жизнь: все ведут себя самоотверженно, понимают, в чем состоит истинная доброта, щадят друг друга, а не причиняют боль. Интересно, где Элис Рэйн, разгадала ли она благородный жест мужа? Но ее не было видно – наверное, помогает с чаепитием. «Надо и мне помочь», – подумала она. Уходить из-под нежного солнца в помещение совсем не хотелось.

Игра продолжалась. Команды зарабатывали свои очки. Мистера Лаббока вывели из строя при помощи «хитровывернутой подножки», как выразился Джонатан. Росс Харрис забил две шестерки подряд, а потом был пойман. Вот за этим они и пришли – успокаивающая, вечно английская монотонность мягких спортивных перчаток, мяч, летающий над питчем, тихие аплодисменты после удачной подачи, общее дело, ожидание чаепития.