Книга Порченая, страница 73 – Тала Тоцка

В итоге соглашаюсь, прошу сеньора Гарсию прислать договор и список того, что еще от меня требуется.

Он диктует, я записываю — какие нужны данные, какой адрес для курьера, что указать в договоре.

Мы прощаемся, и тогда в комнату входит Мириам. Это она привезла мне книгу и рукопись, которые я отдала ей на хранение, чтобы я могла показать антиквару по видео.

Я в миссии по-прежнему стараюсь не появляться — не потому, что не хочу никого видеть, а чтобы не привлекать лишнее внимание.

Вместе с доньей вбегает Ангелинка и наше белое чудовище — Ангел.

— Ты уже закончила, Каталина? — зовет Мириам. — Пойдем обедать, я разогрела суп. Пока ты говорила, я покормила малышку и собаку. Теперь ты поешь, а то совсем стала прозрачная.

Мы садимся обедать вместе. Ангелинка возится у моих ног, пес лежит с закрытыми глазами, вытянув лапы, как настоящий коврик.

— Антиквар тебе сказал примерную сумму? — спрашивает Мириам. Качаю головой.

— Он как и дон Эстебан предложил аукцион. А там может быть больше, даже в два раза.

Мириам поджимает губы, смотрит строго. Я знаю, что она скажет дальше, за операцию. И я не ошибаюсь

— Каталина, ты должна за эти деньги наконец прооперироваться.

Мотаю головой.

— Нет, донья, мне нужно определиться с жильем. Я не могу скитаться с ребенком, нам нужна своя крыша над головой.

— Но деточка, твои глаза!.. — она недоговаривает, но молчание и так достаточно красноречиво.

— Я пока еще вижу в очках, Мириам, — возражаю упрямо, — я не слепая.

— Поживи здесь. Сколько лет прошло, они больше сюда не возвращались.

Мириам не говорит, кто такие «они», но мы обе понимаем. Я беру ее за руку, ее ладонь сухая и теплая.

— Я каждый раз, как выхожу на улицу, боюсь обернуться, верите?

Донья смотрит на меня с легким упреком.

— Про таких, как ты говорят, кто обжегся на молоке, и на воду дуют.

— Я не за себя боюсь, донья Мириам, мне ничего не будет, — говорю тихо и показываю глазами на пол, — а за нее.

Теперь моя дочь для Джардино — главная угроза. Дед завещал албанскую землю наследникам женского пола. И они не допустят, чтобы Ангелинке достался этот чертов клочок земли.

Поэтому я буду прятать свою дочь чего бы мне это ни стоило. И Мириам ясно читает это по моему лицу и считывает по моей интонации.

— У нас в миссии есть новая поселенка, Роса, — меняет она тему, — недавно приехала. Ее тетка продает дом во Франции. В Сен-Жироне, недалеко от Тулузы. Можешь посмотреть, прицениться.

— Продает через агентство?

— Нет, — отвечает Мириам, — через нотариуса. Не хотят платить комиссию, и ты сэкономишь.

— Вы видели фотографии?

— Судя по фото, дом небольшой, — говорит она. — Говорит, состояние хорошее, документы в порядке. Если тебе интересно, я вас сведу.

— Сейчас мне нужно одно, чтобы дело поскорей дошло до аукциона.

— Дойдет, — отвечает Мириам. — Ты уже столько для этого сделала.

— Тогда сводите. Посмотрим, что там за дом.

Максим

Никто не ждал, что я за два года стану невзъебенным американцем. Всегда думал о себе, что я космополит. Не в смысле гражданин мира, а в смысле, что мне похуй, где просыпаться.

Люди, которые принадлежат кругу, куда я вошел с ноги, живут в одинаково роскошных отелях, ездят в одинаково шикарных автомобилях, носят одинаково дорогие костюмы. И это зависит не от конкретной точки, где та или иная параллель пересекается с определенным меридианом.