Книга Порченая, страница 69 – Тала Тоцка

Ангел глухо лает из вольера. Он страшно обижен, что его закрыли, но я не могу выпустить собаку. Наш щеночек вымахал размером с теленка, а на нем не написано, что он добряк. И я не хочу, чтобы Ангел испугал городских сеньоров.

Инес идет следом и окидывает фасад дома оценивающим взглядом, как потерявшуюся вещь, которую пора вернуть на место.

Нотариус ждет нас внутри. Родригес привез его с собой из города и оставил в доме, чтобы он сразу огласил завещание по нашему возвращению.

— Прошу прощения, сеньоры, но я сначала уложу ребенка, — говорю семейству Монтальво, уставившимся на меня в ожидании, и разворачиваюсь в направлении детской комнаты.

— Но господин нотариус не может ждать, — возмущенно окликает меня Инес.

— Моей дочери два года, а сеньор взрослый мужчина, — отвечаю ей. — Как вы считаете, сеньора, кто может подождать? Ангелина вымотана, я уложу ее и вернусь.

— Конечно я подожду, — успокаивающе останавливает ее нотариус. — Не волнуйтесь, сеньора Монтальво. Для такой маленькой девочки похороны — слишком утомительное мероприятие.

— Благодарю вас за понимание, сеньор, — киваю ему и ухожу в спальню.

Это их проблемы. И жадность. Я знаю, что они все получат — и дом, и имущество. Я бы приехала в город, и мы все оформили там, но им так не терпелось зачитать завещание, пусть теперь подождут.

Наконец, малышка засыпает, и я отправляюсь в кабинет. При виде меня оба Монтальво оживляются.

Родригес кивает нотариусу.

— Начинаем.

Нотариус читает завещание. Для меня там нет ничего нового, поэтому я реагирую спокойно, зато сын и дочь Эстебана неверяще переглядываются. Затем недоверчиво косятся на меня.

Им непонятно, почему я молчу. Неужели я не буду скандалить? Ведь в завещании обо мне написано только, что я забираю личные вещи. А дом и имущество остается детям.

— У вас есть вопросы, сеньора Каталина? — спрашивает нотариус.

Молча качаю головой, и он убирает бумаги. Родригес сразу вскакивает.

— Я хотел бы сверить архив отца с описью.

— Сверяйте, — пожимаю плечами. Он смотрит немного растерянно.

— А разве вы мне не поможете? Если я не ошибаюсь, вы помогали отцу с архивом. Он рассказывал мне по телефону...

— Да, мы так и познакомились, — киваю, — сначала я у Эстебана работала экономкой и помогала разбирать архив. Архив в порядке, берите и сверяйте. Он теперь ваш, сеньор Родригес.

Смотрю ему в глаза, не отводя взгляд, и сеньор Монтальво тушуется первым. Значит, остатки совести все же есть. Догадался, что бесплатно я ему делать ничего не обязана. А раз заплатить за сверку не предлагает, то пусть идет лесом.

В разговор вмешивается Инес.

— Вы же съедете сегодня, Каталина? — спрашивает деловым тоном. — Нам с Родригесом не хотелось бы застрять здесь надолго, чтобы забрать у вас ключи.

Донья Мириам возмущенно охает, даже нотариус хмыкает и поправляет на переносице очки.

— Завтра, — отвечаю спокойно. — Я еще не собрала вещи.

Родригес листает опись, поворачивается ко мне.

— Вы покажете, что забираете с собой?

Никаких «пожалуйста». «Будьте добры». Просто покажите.

У меня внутри поднимается злость — не горячая, а холодная.

— Да проверяйте, — отвечаю. — Детские игрушки, одежда, документы. Найдете что-то ценное, не забудьте сообщить мне.

— Хорошо, — кивает Инес, — поверим вам на слово.