Книга Порченая, страница 35 – Тала Тоцка

Осталось совсем недолго.

Мы с Лаурой идем по залитой дождем дорожке к Палатинской капелле. Бабка настояла, чтобы нас сопровождала охрана. Охранников двое — один идет впереди, второй замыкает шествие.

Лаура плотно запахивает накидку, ворчит на ветер и скользкие камни. Каменные плиты под ногами и правда мокрые и скользкие. Я ступаю осторожно, чтобы не поскользнуться и не упасть.

Гроза утихла, но небо все еще тяжелое, дорога до капеллы кажется бесконечной.

Капелла — это часть старого норманнского дворца, выстроенного еще при первых королях Сицилии. Ее каменные стены украшены византийскими мозаиками, золото которых тускло мерцает в свете высоких окон.

Сердце гулко бьется, когда я захожу внутрь. Я никогда раньше не исповедовалась. Но сейчас я собираюсь совсем не на исповедь.

В часовне прохладно и гулко, все выглядит слишком древним и монументальным. Я здесь впервые, и даже гроза, грохочущая где-то вдалеке, не нарушает торжественность момента.

Незаметно оглаживаю себя — документы спрятаны под одеждой. Я надела свитер и длинную юбку, как и положено для похода в церковь, с собой взяла лишь маленькую сумочку.

Навстречу нам выходит пожилой священник, его глаза кажутся мне добрыми, но это еще ничего не значит. Ничто не может помешать ему сдать меня Джардино. Абсолютно.

— Вы ко мне? — он смотрит на меня с участием.

— Это Катарина, она хочет исповедаться, святой отец, — говорит Лаура сурово. — Только она первый раз, вы с ней построже.

— Я разберусь, донна Лаура, — отвечает он мягко. — Прошу, Катарина. Можете называть меня падре Себастьяно.

Я прохожу мимо бабки, не глядя на нее, ступаю в тесную будку с маленьким решетчатым окном — исповедальню. Падре Себастьяно входит с другой стороны, закрывает деревянную перегородку.

Несколько секунд мы молчим. Сердце колотится в горле, пока собираюсь с духом.

— Святой отец, — шепчу, мой голос дрожит, — я солгала. Я пришла не на исповедь. Мне нужно больше, чем отпущение грехов. Мне нужна ваша помощь.

Он как будто вовсе не удивлен.

— Всякий, кто приходит к Господу с открытым сердцем, получает то, что ему по силам принять, — отвечает. — Говори, дочь моя.

— Вы... вы можете пообещать, что не выдадите меня? — шепчу лихорадочно, прижимая к телу документы под свитером.

— Тайна исповеди священна, Катарина, — голос падре Себастьяно звучит ровно, — тебе не надо было мне об этом напоминать.

Внутри будки пахнет воском и отполированным деревом. Я дышу глубже, чтобы унять дрожь.

— Я... мое имя Катарина Джардино. Я внучка дона Федерико Джардино. Меня уговорили выйти замуж за Энцо Фальцоне, это был политический брак, он должен был положить конец многовековой вражде. Но брак оказался ловушкой. В день свадьбы меня опоили, а потом... — голос срывается, — потом изнасиловали. Кто-то из боевиков Фальцоне. Теперь я беременна, и меня заставляют избавиться от ребенка. Но у меня отрицательный резус, есть риск остаться бесплодной. Я знаю, мои родители были медиками до того, как погибли. Я не могу одна сражаться с целым кланом, Джардино требуют, чтобы я летела в Швейцарию на аборт. Потом меня выдадут замуж за кого-то из низших чинов. Это все из-за земли, которую дед оставил мне в наследство на албанском побережье.

Я смотрю на решетку между нами и чувствую, как глаза наполняются слезами. Падре Себастьяно ничего не говорит, молча ждет, что я скажу дальше.