Книга Ты опоздал, любимый, страница 47 – Юлий Люцифер

— Я не люблю его так, как думала, — сказала я наконец.

Артём не повернул головы. Только чуть крепче сжал руль.

— Угу, — отозвался он очень тихо.

— То есть… — я запнулась. — Любила. Очень. Слишком. Это правда. И что-то во мне до сих пор на него отзывается. Но сегодня я вдруг поняла, что жила не столько любовью, сколько памятью о том, какой она казалась.

Он молчал, и это помогало продолжать.

— Я пришла туда с ощущением, что иду к чему-то огромному. К человеку, который столько лет занимал внутри меня слишком много места. А увидела мужчину. Просто мужчину. С виной. С опозданием. С чувствами. С ошибками. Не чудовище. Не любовь всей жизни в сиянии трагедии. Просто человека, который однажды не выдержал и не выбрал меня.

Артём очень медленно выдохнул.

— Это тяжело?

— Да, — сказала я честно. — Но не так, как я ожидала.

— А как?

Я смотрела на дорогу.

— Тише.

Вот, пожалуй, лучшее слово.

Не легче.

Не счастливее.

Не свободно до конца.

Тише.

Как будто внутри перестал орать старый пожар.

— Он сказал, что любит меня, — добавила я.

На этот раз Артём повернул голову. Совсем чуть-чуть. Мгновенно. И снова посмотрел на дорогу.

— И что ты почувствовала?

Я улыбнулась краем губ.

Вот в этом весь он. Даже ревность у него идет через вопрос не о себе, а обо мне.

— Печаль, — ответила я после паузы. — И усталость. Раньше от этих слов у меня бы земля ушла из-под ног. Сегодня… нет. Я поверила ему. Но не рухнула.

— Это многое меняет, — сказал Артём.

— Да.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза на секунду.

Перед глазами снова встал Данил за столиком у окна. Его лицо, когда я сказала, что он больше не центр этой истории. Его тихое «я бы сейчас выбрал». И мое спокойное понимание: да, возможно, выбрал бы. Только теперь это уже не возвращает мне ту женщину, которой это было нужно.

— Самое странное, — сказала я, — я ведь правда не соврала ему. Я научилась жить без него. Но не разучилась помнить.

Артём кивнул.

— Это нормально.

— Снова это слово.

— Оно полезное.

Я усмехнулась.

— Мне казалось, если человек тебя отпустил по-настоящему, то он должен исчезнуть из памяти красиво и окончательно. Как сцена в кино. А выходит, можно перестать принадлежать прошлому и все равно помнить его очень остро.

— Конечно, — сказал Артём. — Память не обязана исчезать, чтобы перестать управлять.

Я повернула к нему голову.

— Ты всегда такой… разумный?

— Сейчас это должно звучать эротично?

— Нет. Немного раздражающе.

— Тогда да, всегда.

Я тихо засмеялась.

И только в этот момент поняла, что смеюсь не из вежливости, не для разрядки, не потому, что так надо. Просто смеюсь. Тихо. Устало. Но по-настоящему.

Артём заметил и тоже чуть улыбнулся.

Он свернул на тихую улицу и припарковался у небольшого сквера, где в мокрых ветках уже угадывалась весна. Мы остались в машине. Двигатель он заглушил, но выходить не предложил. Будто почувствовал: сейчас мне нужен не воздух, а именно эта маленькая замкнутая капсула, где ничего не требует от меня немедленной реакции.

— Он отдал мне кое-что, — сказала я и достала из сумки конверт.

Артём коротко взглянул.

— Хочешь открыть сейчас?

— Нет.

— Тогда не открывай.

— Тебе даже не интересно?

Он повернулся ко мне всем корпусом.

— Интересно. Но не настолько, чтобы перепутать это с твоей готовностью.