Книга Тамбовский волк, страница 99 – Виктория Рогозина

— Кнопка... Что происходит? Ты же с температурой ходишь... Ты в бреду, да? Идём, вместе посидим и…

— Просто оставь меня, — пробормотала Полина. — Нет никаких «нас».

Она прошла мимо, медленно, словно во сне. Ни взгляда назад, ни дрожи в голосе. Как сомнамбула, ведомая только внутренним инстинктом — дойти, не упасть, не кричать.

А за спиной, под дождём, остался Макар — мокрый, сбитый с толку, и так и не коснувшейся её плеча, но будто уничтоживший её душу.

Общежитие словно вымерло. Стены, еще накануне наполненные гулом голосов, хлопаньем дверей, топотом по коридорам, теперь дышали тишиной. Ушёл карантин, а вместе с ним — студенты. Кто торопливо побежал на пары, кто выскользнул в город, кто затерялся в кафе и аудиториях. Словно вся юность высыпала наружу, и лишь в одной комнате осталась одна душа — тихая, горячая, измотанная Полина.

Она лежала на своей кровати, не в силах даже пошевелиться. Одеяло, сбившееся в ногах, не грело. Волосы спутались, прилипали к вспотевшему лбу. Простыня под ней была влажной — то ли от жара, то ли от слёз, то ли от бессилия, уже не разобрать.

Глаза Полины смотрели в потолок, но не видели его. Мысли бродили по кругу, словно заблудившиеся в дыму, и каждая из них колола, как стекло под кожей. Горло саднило так, будто она наглоталась колючей пыли. В груди хрипело, дыхание давалось с трудом. Кажется, она болела не просто телом — болела душой.

Время тянулось вязко, как патока. Комната будто растянулась и стала бесконечной. Снаружи в коридоре послышались шаги. Потом — ключ в замке. Дверь тихо приоткрылась, впуская слабый свет ламп. На пороге появилась Регина — в мокром пальто, волосы растрёпаны, глаза уставшие, но живые. За ней — Денис, крепко сжимавший в руках бутылку воды и пакет с аптеки.

— Поля... — позвала Регина, снимая ботинки.

Полина чуть повернула голову, словно с трудом отозвалась на своё имя.

— Всё в порядке, — прохрипела она. — Не переживайте.

— Да что ты говоришь... — буркнул Денис, подойдя к кровати и поставив бутылку на тумбочку. Он хотел взять её за руку, но остановился, глядя на бледное, лихорадочное лицо.

Регина села на краешек кровати напротив, склонилась к подруге. Слов было не нужно. Но вдруг — громкий, отчётливый стук в дверь. Один, второй. Регина вскочила, подошла. За дверью стоял Макар. Взволнованный, с порывисто вздымающейся грудью. Он бросил короткий взгляд на Регину, но сразу же переключился на кровать, где лежала та, что была ему когда-то ближе всего.

— Полина, — тихо, но твёрдо произнёс он.

Она приподнялась на локтях, словно с усилием, посмотрела на него. В глазах не было ни тепла, ни злости. Только усталость и туман.

— Уходи, — сказала глухо. — Я не хочу тебя видеть.

Макар вздрогнул. Но не стал задавать вопросов, не стал оправдываться. Он только медленно кивнул, как будто принимая её боль, как свою.

— Я подожду. Пока ты поправишься и тогда поговорим, — произнёс спокойно и шагнул назад.

Регина провожала его взглядом. Дверь закрылась, и снова наступила тишина. Только тиканье дешёвых часов над зеркалом и тяжёлое дыхание Полины. Она отвернулась к стене, укрывшись одеялом до самого подбородка. Слёзы больше не лились — они закончились.

А Денис, стоя у окна, слабо покачал головой и шепнул Регине: