Книга Хулиганка для ботаника, страница 107 – Виктория Рогозина

Подготовка набирала обороты, и все, казалось, знали: этот бал будет особенным. Может быть, потому что в воздухе ощущалось что-то новое. Что-то неуловимо важное. Или просто потому, что теперь имя Алисы Орловой звучало по-другому — с уважением, с интересом... и с тайной надеждой, что именно она украсит чей-то вечер.

Мила металась по блоку с видом, достойным генеральской сборной тревоги. Топот её шагов, хлопанье дверей шкафа, шуршание пакетов и отрывистые фразы — всё говорило о том, что она собиралась всерьёз и надолго. На полу валялись два разных ботинка, пара заколок, рассыпанная косметика и красное платье, аккуратно развешенное на дверце шкафа.

Валера выглянул из-за ноутбука, держа в одной руке чашку чая, а в другой — заметки по квантовой механике. Он с приподнятой бровью посмотрел на Милу: — Неужели опять в магазин?

Мила на секунду замерла, приподняв бровь в ответ, а потом с загадочной полуулыбкой бросила: — Нет, Валерчик. Сегодня свидание. Меня пригласил Семён. Помнишь, тот самый из группы «Хой-Хой»?

— А, этот... с синтезатором, — буркнул Валера, пряча лицо в чашке. — Повеселись.

— Обязательно, — сказала Мила, прикусив губу и накинув пальто. — Он сказал, что придумал что-то «сумасшедше-романтичное». Посмотрим, — добавила она и, махнув рукой, выскочила за дверь, оставив за собой лёгкий аромат духов и тишину.

Валера молча поставил чашку на стол. Его плечи немного опустились. Он убрал очки, медленно протёр их тканью и снова надел.

Матвей, всё это время сидевший в кресле, рассеянно прокручивал ручку в пальцах. Он краем глаза смотрел на Валеру, потом, словно раздумав, всё-таки спросил: — А ты... почему не попытаешься? Ну, отбить её у этого Семёна? Ты же... ну... рядом всегда.

Валера усмехнулся. Но улыбка не дошла до глаз: — Ты видел, какая она счастливая? — спросил он спокойно. — Как я могу это разрушить собственными руками?

Матвей сжал ручку чуть сильнее и не ответил. Он знал этот тон. Тихий, спокойный — но в нём звучала такая усталость и честность, что перебить его не получалось. Он понимал Валеру. Иногда любовь — это не «взять», а «отпустить».

В комнате повисла тишина. Только за окном, подкрадываясь к вечернему небу, плыли мягкие облака, и где-то вдалеке затихали звуки осеннего колледжа, полного новых надежд, сложных чувств... и неотвеченных вопросов.

Валера закрыл ноутбук, будто решив, что теоремы могут подождать, и облокотился на стол.

— А у тебя как с Алисой? — спросил он, не глядя на Матвея, словно между делом.

Матвей выдохнул, глядя в окно, за которым уже сгустился вечер.

— Никак, — коротко бросил он. — Она будто ещё больше отгородилась. Спокойная такая... но холодная. Как будто всё это было не с ней.

Валера хмыкнул, покачал головой:

— С другими проще было, да? — и добавил с усмешкой: — Ну, заплатил — и получил внимание.

Матвей усмехнулся в ответ, чуть склонив голову.

— Понимаю намёк.

Некоторое время они молчали, пока за окном не зажглись фонари. Свет бил косо, освещая комнату мягким янтарным отблеском.

— А где она сейчас, кстати? — нарушил тишину Валера.

— В центр поехала, — сказал Матвей, поглядывая на телефон. Потом усмехнулся и добавил: — Представь, поддался ей в турнире по шахматам. Специально. Все призовые отдал — а она взяла и перевела деньги триста шестой школе.