Книга Хулиганка для ботаника, страница 105 – Виктория Рогозина

На это все снова переглянулись. Тишина повисла в воздухе, но Алексей Иннокентьевич нарушил её, неожиданно сменив тон с делового на почти домашний. Он посмотрел сначала на Матвея, потом — на Алису. И голос его был спокоен, но с тем самым тяжёлым, чуть ироничным отцовским весом, от которого не увернёшься:

— Такую девушку терять нельзя, Матвей. Это тебе родительский совет. Свадьбу, знаешь ли, откладывать надолго не стоит.

Все разом рассмеялись. Даже Алиса, смущённая и порозовевшая, не сдержала улыбку, прикрывая лицо ладонью. Валера хохотал громче всех, а Мила хлопнула по столу:

— Вот это да! Вот это поворот!

— За это и выпьем ещё по чашке чая, — радостно поддержал Валера.

Но Матвей не смеялся. Он просто смотрел на отца, потом на Алису — и кивнул. Тихо, серьёзно, будто в его душе всё встало на свои места. И в этой тишине, наполненной легким счастьем, впервые за долгое время им всем было просто спокойно. Постепенно шум стих. Общежитие словно выдохнуло — напряжение, сгустившееся за последние сутки, медленно отступало.

Алексей Иннокентьевич, строго поправив пиджак, галантно предложил Тамаре Васильевне руку, и та, всё ещё под впечатлением от дня, с благодарностью согласилась на проводку. Их голоса стихли за дверью.

Мила, зевая, как кошка, выдохнула:

— Если завтра будет хоть один взрыв, я не встану с кровати. Даже под угрозой отчисления.

И, пожелав всем спокойной ночи, умчалась в свою комнату, хлопнув дверью. Валера, растянувшись в кресле с планшетом, пробурчал:

— Ну всё, я пошёл работать. Наука, как и месть, — блюдо холодное… и бессонное. Он подмигнул и исчез за углом, оставив после себя только запах кофе и звук тапок по полу. Матвей и Алиса остались одни.

В гостиной повисла та самая тишина, от которой звенело в ушах. За окнами ветер шумел листвой, мерцал тусклый уличный фонарь. Лампа над столом излучала мягкий свет, вычерчивая тени на лицах. Алиса нервно провела рукой по волосам и, не поднимая взгляда, тихо сказала:

— Спасибо, что не бросили.

Матвей сидел с чашкой, но так и не сделал ни глотка. Он качнул головой — не резко, не раздражённо, скорее, устало:

— О чём ты только думала?

Его голос не был злым. Только усталым. В нём звенели бессонные ночи, бесконечные созвоны с адвокатами, тонны бумаги и напряжение до сжатых кулаков.

Алиса посмотрела на него. Он действительно выглядел так, будто прошёл через шторм. Сутки в огне. Тёмные круги под глазами, волосы спутаны, рубашка скомкана у локтя, а плечи чуть опущены, как у того, кто слишком долго держал вес чужого мира на себе.

— Я… — Алиса сглотнула. — Я думала, что смогу их перехитрить, утянуть в случае чего паровозом, лишь бы вы не пострадали. Что если соглашусь, а потом принесу всё вам, получится избежать всего сразу. Но… я не учла, что испугаюсь в последний момент. Что ты…

Она осеклась. Слишком много чувств в горле. Матвей молча отставил чашку и просто смотрел. Глубоко. Не как на ту девчонку, с которой он ссорился из-за её упрямства. А как на кого-то важного. Неотъемлемого.

— Ты могла погибнуть, Алиса.

Его голос прозвучал почти шёпотом, но Алиса вздрогнула.

— Но не погибла, — тихо ответила она. — Потому что знала: ты меня не отпустишь.

И в этой тишине, в этом коротком обмене словами, было больше близости, чем в сотне признаний. Матвей медленно провёл пальцем по краю чашки, будто собираясь с мыслями. Потом поднял на Алису взгляд — прямой, честный, почти беззащитный.