Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 36 – Татьяна Никольская

Это попадание в цель. Она бледнеет ещё больше. «Как же ты не догадалась, глупая?» — кричит её потрясённый взгляд.

— Зачем? — вырывается у неё шёпотом.

Вопрос не о стажировке. Вопрос обо всём. О новогодней ночи. О переводе. Об этой погоне.

— Потому что ты сбежала, — отвечаю я, и впервые за этот разговор позволяю голосу сорваться в низкий, животный регистр. Всё притворство, весь деловой лоск спадают в одно мгновение. — Никто от меня не убегает. Никогда.

Я вижу, как по её лицу пробегает волна страха. Но вместе со страхом — и вызов. Она откидывает голову.

— Я не ваша собственность.

— Нет? — это уже не разговор. Это ритуал. Я закрываю последнюю дистанцию. Моя рука поднимается. Мои пальцы касаются её щеки. Кожа горячая, бархатистая. Она замирает, словно поражённая током. — А чья же?

Она пытается отстраниться, но её спина уже упирается в стену. Лифта рядом нет. Пути к отступлению отрезаны. В её глазах мелькает паника дикого зверя в клетке. И я наклоняюсь.

Поцелуй — это не вопрос. Это утверждение. Захват. Наказание и напоминание. Это жёстко, властно, без права на отказ. Я жду, что она будет биться, кусаться, отталкивать.

Но происходит нечто иное.

Сначала её губы неподвижны, холодны. А потом… потом в них просыпается ответ. Сначала робкий, потом всё более яростный. Её руки, сжимавшие папку, разжимаются. Папка с глухим стуком падает на пол. Её пальцы впиваются в ткань моего рукава, не отталкивая, а цепляясь. В её ответном поцелуе — вся накопленная за эти месяцы ярость, стыд, отчаяние и та самая животная страсть, которую она так яро в себе подавляла.

Это длится мгновение. Вечность.

Именно этого я и хотел. И именно этого я испугался.

Она вырывается первая. Отталкивает меня, не силой, а внезапной, леденящей слабостью, которая разливается по её лицу вслед за осознанием. На её губах, припухших от моего поцелуя, играет отражение комнатного света. В её глазах — ужас. Не передо мной. Перед собой. Перед той частью себя, которая только что мне ответила.

— Нет, — выдыхает она. Это даже не слово. Это стон.

И прежде чем я успеваю среагировать, схватить её, удержать — она разворачивается, хватает с пола папку и выбегает. Дверь за ней захлопывается.

Я остаюсь стоять посреди гостиной. Губы горят. В ушах — стук собственной крови. Я провожу языком по нижней губе, будто пытаясь уловить остатки её вкуса — маракуйя и гнев.

Контроль? Какой ещё контроль?

Она только что доказала, что самый страшный враг моего контроля — это она сама. И моя собственная, неутолимая потребность в этой молодой женщине.

Но игра не окончена. Она только началась по-настоящему. И теперь у меня есть неоспоримое доказательство: её ответ. Он принадлежит мне. Как и она. Рано или поздно.

Я подхожу к бару. Рука слегка дрожит, когда я наливаю воды. Предлог был найден. Реакция получена. Но результат… результат оказался взрывоопасным и совершенно непредсказуемым.

И, чёрт побери, мне это нравится.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, неровным стуком в висках. Я бегу по коридору, пока не упираюсь в служебную лестницу. Только здесь, в бетонной коробке, пахнущей чистящим средством, я останавливаюсь, прислонившись лбом к прохладной стене.

Он здесь.

Он не просто где-то в Турции. Он здесь, в этом отеле. В моем отеле. Моем убежище, моей награде, моем новом начале. И он все знает. Этот взгляд в лифте был не вопросом. Это был приговор. «Я тебя нашел. Игра началась».