Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 121 – Татьяна Никольская

Это уже не просьба. Это — интервенция. Сестра, видящая, что брат тонет, протягивает жёсткую руку помощи. И я понимаю, что у меня нет сил сопротивляться. Потому что она права. Я зашёл в тупик. Я уничтожаю себя этой погоней за призраком, который, возможно, и существует лишь в моей измученной голове.

— «Волна», — повторяю я. Глупое, простое название.

— Да. Там тихо. Там можно подумать. Или не думать вовсе. Просто быть.

Я закрываю глаза. Образ из парка — последний, самый яркий — всплывает перед глазами. Может, это и правда был мираж. Может, моему мозгу просто нужно отключиться. Сбросить напряжение. И тогда эти видения прекратятся.

— Хорошо, — говорю я, не открывая глаз. — Хорошо. Поехали.

Через три дня я, как послушный автомат, следую за ней в аэропорт, в самолёт, в такси, которое увозит нас из шумного Адлера по извилистой дороге вдоль берега. Я молчу всю дорогу. Дениз не давит. Она просто есть.

«Волна» возникает неожиданно — трёхэтажное белое здание советской постройки, утопающее в зелени сосен и эвкалиптов. Никакого пафоса. Никаких лимузинов у входа. Тишина. И сквозь неё — далёкий, низкий, непрерывный гул. Море.

Нас поселяют в смежные номера на втором этаже. Мой — простой, почти аскетичный. Деревянная мебель, белые стены, балкон с видом не на море, а на сад. Но его запах, солёный и влажный, проникает повсюду.

Первые два дня я просто сплю. Вырубаюсь как убитый, просыпаюсь только для того, чтобы поесть что-то простое в столовой пансионата и снова рухнуть в кровать. Организм сдаётся, наконец получив разрешение на капитуляцию.

На третий день я выхожу на балкон. Утро. Воздух чист и прохладен. И я слышу его — не просто шум. А голос. Глубокий, размеренный, древний. Прибой. Он не требует ничего. Не судит. Он просто есть. Он был здесь до меня и будет после.

Я стою так, может, час. И впервые за много месяцев в голове не крутятся цифры, не мелькает её образ, не звучат голоса отца или партнёров. Есть только этот рокот. И тишина внутри, которая наступает после долгой, изматывающей бури.

Дениз находит меня там. Молча ставит рядом чашку с крепким кофе. Мы стоим плечом к плечу, смотрим в зелень сада, слушаем море.

Она силой выдернула меня из петли, в которую я сам затягивал шею. И привезла к тому, что больше любого из нас. К вечному. К простому.

Возможно, она права. Возможно, мне нужно было не найти её, а потерять самого себя — того старого, одержимого, слепого. И начать слушать. Не сводки. А море. И, может быть, тогда я услышу и что-то ещё. Что-то, что скажет мне, что делать дальше.

Я делаю глоток кофе. Он горький, настоящий.

— Спасибо, сестрёнка, — говорю я тихо.

Она просто кладёт свою руку поверх моей на перила балкона. И молчит.

Интервенция, кажется, началась.

Дорога от Адлера занимает меньше часа, но кажется, что мы пересекли несколько климатических зон. Из влажной, субтропической духоты Сочи выезжаем в более прохладный, почти горный воздух. Сосны становятся выше, небо — яснее, а в открытые окна такси уже врывается не запах шашлыка, а чистый, солёный бриз с примесью хвои.

«Волна» появляется за поворотом. Непритязательное трёхэтажное здание белого цвета, похожее на огромный куб сахара, поставленный среди зелени. Никаких стеклянных фасадов, фонтанов или швейцаров. Только вывеска с потрескавшейся голубой волной и звонок у деревянной двери. Идеально.