Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 123 – Татьяна Никольская

— Слушай, а там… спокойно? — она понижает голос, и я знаю, о чём она.

— Пусто, — отвечаю я честно. — И тихо. Такая тишина, будто весь остальной мир остался за поворотом горы. Мы в безопасности, Лиза. Я чувствую.

Мы болтаем ещё минут десять. Она рассказывает про работу, про соседку, которая снова заливала её сверху, про свои планы на выходные. Обычный, бытовой, милый трёп. Связь с домом. С той жизнью, которая ждёт нас обратно и которая теперь кажется не крепостью, а просто… домом.

Отключаю телефон. Лежу на кровати, слушаю дыхание сына и непрерывный, древний рокот волн. Мысль, которая приходит в голову, настолько проста и ясна, что в неё даже не нужно верить — это факт: «Мы в безопасности».

Здесь. Сейчас. На краю этой бескрайней, равнодушной и прекрасной воды. Никто нас не ищет. Никто не знает, где мы. Мы можем просто быть. Я могу просто быть мамой, которая показывает сыну море. Без оглядки. Без страха.

Я закрываю глаза. За два года я впервые позволяю мышцам спины полностью расслабиться, плечам — опуститься, дыханию — стать глубоким и ровным. Шум моря обволакивает, как тёплое одеяло. Он не заглушает страхи — он просто делает их маленькими и неважными перед лицом этой вечности.

Денис во сне что-то бормочет и переворачивается на другой бок. Я улыбаюсь, не открывая глаз.

Всё хорошо. Мы приехали. Мы дома. Хотя бы на эту неделю.

Пансионат «Волна» угнетает своей простотой. Нет консьержа, который шепотом сообщает последние биржевые сводки. Нет будильника, встроенного в прикроватную панель. Даже Wi-Fi здесь — капризный призрак, появляющийся только в холле. В моём номере пахнет старым деревом, чистым бельём и слегка сыроватым воздухом с моря. Тишина не просто отсутствие звука. Она — материальна. Она давит на барабанные перепонки после многолетнего гула мегаполиса.

Я чувствую себя не в своей тарелке. Как дикое животное, загнанное в слишком чистую, стерильную клетку. Мой разум, отточенный на решении сложных задач, беспомощно буксует. Ему нечего анализировать, нечего контролировать. Только сосны за окном, бесконечный рокот и собственная, неприкаянная пустота.

Дениз, кажется, наслаждается моим дискомфортом. Она видит, как я нервно похожу по комнате, бесцельно листаю единственную потрёпанную книгу в тумбочке (сборник рыболовных советов 1982 года), пялюсь в пустой телевизор.

— Завтра на рассвете сходим на пляж, — заявляет она вечером, заглядывая в мой номер. Она уже в пижаме, с чашкой травяного чая.

— На рассвете? Зачем? Здесь и днём никого нет.

— Именно за этим. Чтобы никого не было. Чтобы ты, наконец, перестал быть Дамиром Рудиным, владельцем отеля «Узник». Чтобы ты просто… был. Подышал. Послушал.

Я ворчу что-то невнятное про сон и холод, но сопротивляться нет сил. Её интервенция тотальна. Я сдаюсь.

Утро наступает синее и холодное. Я натягиваю свитер, выхожу в коридор. Дениз уже ждёт, закутанная в огромный палантин. Она молча кивает, и мы выходим через тихий холл на улицу.

Воздух обжигающе свеж. Он пахнет йодом, мокрыми водорослями и чем-то первозданным, чего нет в городе. Небо на востоке только начинает светлеть, окрашиваясь в перламутровые, сиреневые тона. Мы спускаемся по каменной лестнице, ведущей прямо к пляжу. Галька хрустит под ногами.