Книга Белоснежка для босса, страница 89 – Алёна Амурская

И вот тут мое сердце пропускает удар.

Кровать Павлика пуста. Одеяло откинуто, подушка сиротливо смята, а на ковре не хватает любимого Мегатрона. Этот маленький проныра обладает талантом просачиваться сквозь закрытые двери, когда ему очень нужно продолжить «научные исследования». И если он влезет в систему охраны или нажмет не ту кнопку на каком-нибудь сенсоре, хозяин дома вряд ли оценит любознательность моего сына.

Быстро выхожу в коридор, пытаясь унять легкое беспокойство, и иду на еле уловимый звук голоса. Он доносится из-за приоткрытой дубовой двери в конце коридора. Кажется, там находится библиотека.

Я замираю в дверях при виде открывшегося мне зрелища.

Батянин не похож на заботливую няню. Он сидит в глубоком кожаном кресле, подтянув рукава белоснежной рубашки, и в руках у него комикс Павлика про трансформеров. Андрей держит его так, будто это секретный отчет о слиянии корпораций, а мой сын устроился прямо у его ног, затаив дыхание.

— "Цель обнаружена. Перехожу в режим полной ликвидации", — произносит он.

Боже, этот голос.

Это похоже не на чтение сказки, а на рокот тяжелой артиллерии, от которой вибрирует воздух в комнате и, кажется, каждая клеточка моего тела. Он говорит абсолютно ровно, с присущей ему стальной серьезностью, и от этого Мегатрон в его исполнении звучит по-настоящему пугающе и чертовски властно.

Даже Павлик замирает от полноты впечатлений, боясь шелохнуться. Для него сейчас вершится история вселенной.

Батянин не сюсюкает и не пытается подстроиться под ребенка. Общается с моим сыном-пятилеткой, как с равным, всерьез обсуждая тактико-технические характеристики пластмассового робота. И именно эта его серьезность и готовность тратить свое время на обсуждение подобных вещей делает его в моих глазах не просто покровителем, а кем-то гораздо более опасным для моего сердца. Под этой гранитной броней чувствуется такое глубокое уважение и интерес к миру моих детей, что у меня щемит сердце от нежности.

Я смотрю на его профиль — резкий, волевой, со шрамом, который в теплом свете торшера кажется серебряным следом от молнии. Внутри меня что-то предательски ноет. Моя женская суть, которую я так долго держала в узде, сейчас буквально млеет, видя прежде недосягаемого генерального директора корпорации «Сэвэн» в домашней обстановке.

Я делаю шаг в комнату, и половица под моей ногой едва слышно скрипит.

Батянин мгновенно вскидывает голову. В его глазах на долю секунды вспыхивает настороженность, но, увидев меня, он расслабляется. И этот переход от готовности к атаке к мягкому вниманию обжигает меня сильнее, чем любой поцелуй.

— Павел настаивал на проверке боеготовности сектора, — негромко, с легкой хрипотцой произносит он, кивая на моего притихшего непоседу.

Я подхожу ближе. Павлик уже едва держит глаза открытыми, и его голова медленно опускается на колено хозяина дома. Тот сидит неподвижно, позволяя ребенку использовать себя как опору.

— Я заберу его, — шепчу тихо, протягивая руки. — Ему пора спать.

Батянин молча встает и берет уснувшего ребенка на руки — причем Павлик даже не просыпается, а только чмокает губами, — и переносит его на широкий кожаный диван в глубине библиотеки. Он накрывает его пледом, создавая между нами и ребенком преграду из высокой спинки дивана и массивного журнального стола.