Книга Белоснежка для босса, страница 87 – Алёна Амурская

Павлик, увидев меня, бросается навстречу, размахивая новенькой моделью любимого трансформера.

— Мама! Мама, смотри, какой у Хвоста ковер! Он сказал, что ему нравится! А дядя Андрей разрешил ему спать прямо в этой комнате!

Я невольно смотрю на Батянина. Тот стоит в дверном проеме, сложив руки на груди, и его суровые губы едва заметно дергаются в намеке на улыбку.

— У кота хороший вкус, — хмыкает он в ответ на мой немой вопрос. — Пусть привыкает. Места много, ковров на всех хватит.

Я прохожу дальше по коридору, ведомая каким-то интуитивным чувством, и натыкаюсь на... вольер. Настоящий, огромный, встроенный в нишу с панорамным окном. Внутри — жердочки из натурального дуба, куча блестящих игрушек, зеркальца и целая система кормушек. Наш Каркарыч сидит на самой верхней ветке и с достоинством чистит перья, время от времени одобрительно каркая.

Рядом с вольером стоит строгая дама в очках и деловом костюме, которая что-то быстро записывает в планшет. Увидев нас, она поправляет оправу и чеканит:

— Андрей Борисович, птица в легком стрессе, но условия я скорректировала. Охране даны четкие указания: мимо вольера ходить плавно, руками не махать, громко не разговаривать. Как специалист-орнитолог из городского зоопарка, я готова в любое время проконсультировать вас по адаптации вашего питомца...

Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Батянин вызвал эксперта, чтобы тот изучил даже потребности ворона? Это какой-то немыслимый уровень заботы о каждой мелочи, которая мне дорога!

В ответ на мой ошеломленный взгляд он пожимает плечами, как будто речь идет о покупке новых скрепок в офис.

— Я не хочу, чтобы твои питомцы передохли от стресса в первую же ночь. Тебе и так хватает поводов для беспокойства, Лиза.

Я хочу его обнять. Прямо здесь, на глазах у строгой тетки из зоопарка. Но внезапно с улицы, со стороны террасы, раздается истошный гогот гуся и вопль моего младшего сына:

— Гриша, ну иди! Там вода! Там лебеди! Они хотят с тобой поиграть! Иди же!

Мы с Батяниным переглядываемся и, не сговариваясь, идем к выходу на задний двор.

Картина, которая предстает перед нашими глазами, достойна пера карикатуриста. В центре идеально подстриженного газона расположен декоративный пруд с бирюзовой водой, в котором величественно, словно фарфоровые статуи, плавают белоснежные аристократичные лебеди. И в этот момент Павлик, вцепившись обеими руками в крылья нашего гуся Гриши, пытается буквально запихнуть сопротивляющуюся птицу в воду.

Гриша, который совершенно не настроен знакомиться с посторонными пернатыми, шипит, как проколотая шина, машет крыльями и отчаянно упирается перепончатыми лапами в землю. Охрана в черных костюмах стоит плотным кольцом вокруг пруда. Мужчины с лицами каменных истуканов пребывают в полнейшем ступоре: в их инструкциях явно не было пункта о том, как реагировать на несанкционированное вторжение гуся в элитную акваторию.

— Гриша хочет купаться! — надрывается Павлик, краснея от натуги. — Он грязный! Лебеди, подвиньтесь!

Один из лебедей, оскорбленный таким панибратством, угрожающе выгибает шею и шипит в ответ. Гриша, почувствовав вызов, выдает такое оглушительное «ГА-ГА-ГА», что охранники синхронно вздрагивают.

— Павлик, немедленно отпусти гуся! — я бросаюсь вперед, едва сдерживая смех и ужас одновременно. — Гриша сам решит, когда ему мыться!