Книга Белоснежка для босса, страница 167 – Алёна Амурская

— Я здесь, хорошая моя, я здесь... - шепчет он, прижимая меня к себе так крепко, что становится больно, но эта боль сейчас — самое лучшее, что я когда-либо чувствовала. — Всё кончено. Слышишь? Всё кончено.

Пыль, поднятая рухнувшим металлом и выстрелом, всё ещё медленно оседает, кружась в лучах уличного света, но реальность уже вламывается в развороченную гостиную, сметая остатки этого жуткого кровавого уединения. Сквозь слипшиеся от гари ресницы я замечаю мелькающие лучи подствольных фонарей, разрезающие серую взвесь, а затем через перекошенные створки разбитой входной двери вижу, как в коридор врываются люди, двигаясь быстро и слаженно, как единый механизм.

Это люди Батянина...

Впереди всех, словно сорвавшийся с цепи пёс, бежит совершенно незнакомый мне парень. Широкоплечий, дерзкий, в тяжелых армейских ботинках и с таким хищно горящим взглядом, будто он пришел сюда рвать врагов голыми руками. Он явно не из корпоративной охраны — в нем слишком много неконтролируемой личной ярости.

— Чисто! Мордой в пол, сука, я сказал! — рычит он срывающимся от адреналина голосом.

Там, за остатками дверного проема, раздается глухой удар плоти о бетон, сдавленный хрип и сухой лязг наручников. И парень жестко, с явным наслаждением втаптывает Бейбарыса в пол, помогая бойцам Батянина скрутить стрелка.

— Это тебе аванс за Натаху, ублюдок мрачковский! — цедит он, с силой вдавливая колено между лопаток снайпера так, что у того отчетливо хрустят кости. — За сестру мою! Думали, поломаете девчонку и спрячетесь за спиной своего всесильного босса?!

— Яр, остынь. Оставь его нашим, — раздается следом холодный мрачный голос Артура Короленко. — Он нам нужен живым.

Незнакомец нехотя отступает, тяжело дыша, и бросает полный жгучей ненависти взгляд вглубь гостиной. Прямо на лежащего в луже крови Мрачко.

Его рык про сестру пробивается в моих ушах, как сквозь вату, и в звенящей голове короткой вспышкой проносятся недавние слова Германа о несчастной пленнице. Значит, этот бешеный парень — Яр Медведский. Пришел мстить. Рвать тех, кто растоптал его семью. Но эта чужая драма скользит мимо моего сознания, не задерживаясь, потому что сейчас мой мир сжался до одной точки. До запаха пороха и спазма в горле.

Короленко влетает в гостиную следом за Яром, водя стволом пистолета из стороны в сторону. Его взгляд жестко сканирует разгромленную комнату, зависает на рухнувшем вентиляционном коробе и, наконец, натыкается на нас.

Но Батянин даже не поворачивает головы на появление своих людей. Он глух ко всему миру, держа меня так, словно я могу в любую секунду раствориться в этом пыльном воздухе.

— Я цела... цела... - всхлипываю я, вцепившись в жесткую ткань его куртки.

Меня колотит. Крупная, неудержимая животная дрожь сотрясает всё тело от переизбытка адреналина. Я делаю судорожный вдох, пытаясь заставить легкие работать нормально, и, чуть отстранившись от Батянина, перевожу расфокусированный взгляд на пол.

Время снова застывает, превращаясь в вязкий кисель.

Возле нас, среди кусков рваного гипсокартона и битого хрусталя, лежит Герман. Он завалился на спину, нелепо раскинув руки, и под его телом по светлому паркету угрожающе быстро расползается темная, блестящая лужа.

Смотрю на него, и у меня внутри что-то словно ломается.